отвернуться от дороги и взглянуть на меня, иллюзия тут же развеялась.
– Может, остановимся в «Пекарне Бетти»… как в старые добрые времена?
Хотя мне уже перевалило за тридцать, он по-прежнему считал, что все проблемы можно решить, просто чем-нибудь меня угостив.
– Как хочешь, – равнодушно ответила я.
– Тогда решено. Да и мне не повредит размять стариковские ноги.
Это он предложил съездить в коттедж на несколько дней.
Очевидно, мое состояние в последнее время внушало тревогу. Мама теперь звонила чаще, хотя наши разговоры стали короче.
– Мы о тебе беспокоимся, Айла, – заявила она пару дней назад.
– Я уже устала об этом слышать.
– Прошло почти три года. Сойер был нам как сын, и мы скорбим вместе с тобой, но…
– Что «но»? Пора двигаться дальше? – с горечью спросила я.
– Ну, в общем… да. У тебя впереди еще столько времени. Ты молода. Тебе нужно начать жизнь заново.
– Я не хочу жить без него.
В трубке повисла тишина: мой холодный ответ достиг цели. Я устала. Устала от необходимости вдаваться в объяснения. Мне осточертело, что люди не понимают, почему я до сих пор страдаю. Почему для меня ничего не изменилось. Почему я не могу взять себя в руки и начать жизнь заново, принять тот факт, что смерть Сойера была предрешена свыше и все должно было произойти именно так. Почему я не стала ценить жизнь еще больше, словно героиня какого-то идиотского фильма.
Полная чушь.
Его смерть не имела никакого смысла. В ней не было никакой высшей цели. Он ушел, и на его месте образовалась пустота.
Наконец, после еще одного звонка от мамы и уговоров с папиной стороны, я согласилась ненадолго выбраться к озеру. По всей видимости, «свежий воздух» был панацеей от всего, и для исцеления мне требовалось сменить обстановку.
Я села в папину машину и поехала в коттедж не ради них. Меня тянуло туда по одной-единственной причине – там еще хранились воспоминания о Сойере, словно рубашка, которую ты оставил и хочешь забрать. Воспоминания о том времени, когда мы только что отведали спелый плод совместного существования, который никогда не будет слаще.
Папа осторожно лавировал влево-вправо по знакомым изгибам прибрежного шоссе, его руки твердо держали руль. Наконец он припарковался возле «Пекарни Бетти». Когда мы подошли ближе, я увидела через окно синие кабинки и полы в сине-белую клетку. Папа заказал кусок пирога из ревеня с ежевикой. Я отрицательно покачала головой, ограничившись кофе. Мы сели в одной из кабинок, и он через силу затолкал в себя пирог. Выходит, наша маленькая остановка была только ради меня? Я протянула ему свою кружку.
– Кофе довольно сносный, – сказала я. Жалкая попытка изобразить дочь, какой я была раньше.
– Ты уверена, что больше ничего не хочешь?
– Да, все нормально.
– Многое упускаешь. Как насчет знаменитого пирога Бетти? Когда еще ты сюда наведаешься? – Папа посмотрел в сторону витрины. – Может, возьмем что-нибудь с собой или…
– Знаешь, однажды я привезла сюда Сойера.
Он придвинулся вперед.
– Правда? Не знал.
– Да. – Я откинулась на спинку. – А ты привозил сюда кого-нибудь?
Не знаю, что на меня нашло. Возможно, кофе ударил в голову. Или меня утомила наша вынужденная поездка. Или наконец-то пришло время спросить, заставить его признаться вслух… по крайней мере, мне.
Он осторожно вытер с губ капельку начинки.
– Почему ты спрашиваешь?
Я опустила голову.
– Да ладно, пап. Все знали.
Он замолчал, глядя в тарелку, избегая смотреть на меня. Вопрос остался без внимания. Проехали, будто его и не было.
Казалось, стол между нами расширился.
Отец закинул в рот последний кусочек и подчистил тарелку вилкой.
– Чем хочешь заняться, когда доберемся до коттеджа?
Я гоняла кружку по столу из одной руки в другую. Настала моя очередь пропустить его вопрос мимо ушей.
Мы встали и направились к кассе. Покрутив стойку с брошюрами, я наткнулась на листовку с рекламой водопада Ковет и потрясающей фотографией на откидном клапане.
– Как насчет похода?
Отец с удивлением посмотрел на брошюру в моей руке и слегка нахмурился, однако кивнул.
– Хорошо, Айла.
Когда мы подъехали к домику, на небо набежали облака, точно сбившиеся в кучку овцы. Окна коттеджа выглядели темными и пустыми, как трухлявый ствол старого дерева.
Отец припарковал машину. Мы открыли багажник, чтобы достать рюкзаки. Сверху начал сыпаться мелкий дождик.
– Ты уверена, что хочешь пойти к водопаду?
– Да, уверена.
Он вытер несколько капель с лица.
– Тогда нам понадобятся дождевики. Думаю, они до сих пор в сарае.
Я направилась следом за ним вдоль коттеджа к причалу. Повозившись с ключом, отец отпер навесной замок и принялся шарить в поисках дождевиков. Я тоже вошла внутрь. Мой локоть наткнулся на складные стулья, на пол упала большая красная сумка.
– Извини, – пробормотала я, поднимая увесистую продолговатую сумку.
Отец оглянулся через плечо.
– Ничего страшного, милая. Это просто палатка.
Затем он торжествующе потряс в воздухе дождевиками.
– Это она заменила желтую? – Водрузив сумку на место, я похлопала по ней. – Давным-давно, как раз перед тем штормом?
– У нас никогда не было желтой палатки, – быстро произнес он.
Его слова полоснули меня, оставив по себе острую боль, как от пореза бумагой. Не знаю, что именно в его ответе меня так задело. Это длилось всего несколько секунд, но я не могла ошибиться.
Отец на мгновение замер, сжимая куртки в руках, а затем встряхнул их еще сильнее. Воздух наполнился хлопающими звуками.
– Нам пора. Пока дождь не усилился. – Он сунул куртку мне и вышел.
Натягивая рукав, я двинулась следом. Отец шел с опущенной головой и весь словно съежился, стал меньше. Ничего общего с той высокой фигурой, к которой я привыкла.
Так мы и шли: он впереди, прокладывая путь к водопаду, я – в нескольких ярдах сзади.
Водопад встретил нас оглушительным ревом, еще более громким, чем прежде, словно рычал на нас за долгое отсутствие. Грандиозная панорама из тумана и брызг. Мы стояли, взирая на его необъятность и бесконечную глубину. Водяные нити тянулись вниз, с размаху вонзаясь в то, что скрывалось у подножия. Я заметила, как отец, не поворачивая головы, смотрит на меня краем глаза. Что он хотел найти? Какую потерю выискивал?
Я шагнула вперед, потревожив разрыхленную дождем землю. Несколько серых камешков сорвались вниз.
Как там говорил папа?
Упали и исчезли навсегда.
Грохот водопада эхом отдавался у меня в животе, пробуждая воспоминания, в которых не осталось ничего, чем можно дорожить. Разрозненные обрывки плавали вокруг, сливались воедино, образуя… что именно? Я боялась об этом даже подумать.
Отец
