был уверен в твоей способности хоть иногда следовать этикету. — И это тоже было сказано весьма безэмоционально. Меррин побрил компаньона, что называется, без пены. — А теперь можно и о деле поговорить. Так что за история с шерифом у вас приключилась?
— Не «у вас», уважаемый Меррин, а у нас всех. Когда мы с вами затевали этот скромный и честный бизнес, вы не предупреждали, что городской совет будет настолько не рад предприятию.
— Да мы и сами не предполагали ничего подобного. И вообще, с чего вы решили, что тут замешан шериф и уважаемые люди?
— Да, Виктор, какие у тебя основания предполагать это? — Весельчак в противоположность своим словам был уже не так благодушен. Явно он был готов верить словам Вика.
— Какие основания? Всего лишь слова шерифа. Перед смертью он вкратце обсказал расклад по этой ситуации.
— Перед смертью? Давно это было?
— Когда мы первый раз поехали на встречу с вашим судном. Тогда и погиб мой напарник.
— То есть вас встретили, дело не кончилось миром, вы всех оставили в степи, а потом поехали снова? Отчаянные вы люди, парни из деревни за Проклятым лесом.
— Миром никто и не собирался поладить, нас атаковали без переговоров. Как и ваш экипаж, который захватили. Я предлагаю вам сейчас ничего не решать, а поговорить со своими речниками, вдруг что-то полезное вызнаете. Я толком с городскими бандитами не общался, почти всё время был без сознания или в трюме.
Вик говорил один, Мигель стоял в сторонке, не пытаясь подключиться к беседе. Он давно понял, что некоторые беседы, особенно такого уровня лучше доверить тем, кто в них разбирается, типа старосты или Счастливчика. А Луна вообще сейчас была при лошадях, её дело женское, сделай всё, потом всё остальное и сиди не отсвечивай. Оба мужчины надеялись, что молва о магических способностях жены Мигеля станет ей защитой от совсем уж грубого обращения. А нет, так они применят кулаки, чтоб пояснить, как надо разговаривать с женой следопыта. И плевать, что она из дикарского рода. Кони, те вообще не люди, и ничего, к ним относятся со всем уважением.
Поселок, развернувшийся вокруг пристани, а городом назвать его было категорически нельзя, жил своей обычной жизнью. Вик вертел головой, не думая о том, что может этим как-то обидеть собеседников или уронить своё реноме. (Ему вообще было незнакомо это словечко) Хотя не такой уж он специалист по прибрежным поселкам, чтоб определить, насколько обычным было поведение местных. Кто-то куда-то что-то тащил, кто-то орал на работяг, умудрившихся опрокинуть телегу. Кто-то уже помогал их Луне отвести коней неизвестно куда. Хотелось надеяться, что это не акт реквизиции или банального отъема транспортных средств. Вон и женщина спокойно всё воспринимает.
Пабло перехватил взгляд Вика на лошадей и правильно его истолковал:
— Не волнуйся, найдется кому обиходить твою скотину. Можем даже часть выкупить, если будет такое желание. Много у тебя их, трофеи?
— Да погоди ты, Весельчак про лошадей! — Перебил его Меррин, — Давай-ка устрой наших гостей на отдых, а мы пока с нашими людьми пообщаемся, надо и в самом деле узнать, что произошло. Вдруг уважаемый Виктор ничего не сочинил, вдруг мы в самом деле по самые уши в конфликте с Уондом.
— За языком следи. — Вежливо поправил собеседника Витя, уже определивший свой стиль поведения. Никаких вежливых юношей, здесь фронтир, здесь в почете суровые пацаны, отвечающих за базар, того же требующие от остальных. — Сомневаешься, так проверяй по своим каналам, а предъявлять мне ничего не моги без оснований.
— Виктор, прошу простить моего друга, он из того сословия, которое не всегда в полной мере отвечает за свои слова. — Пабло, которого Глыба только что мягко и вскользь понизил статусом до того, кому можно указывать, так же мягко вернул шпильку партнеру.
— За слова отвечать всегда приходится, может и не сразу. Но ладно, проехали.
— Куда проехали? — Хором спросили два компаньона.
— Мимо скандала. Я готов принять ванну, выпить чашечку кофе, а вы пока допрашивайте своих людей. Договорим после, заодно и жара спадет. А то стоять на солнцепёке утомительно и непродуктивно.
И Пабло с Меррином окончательно убедились, что перед ними тот еще фрукт, явно из благородных. Их мало в Новом мире, но с каждым годом всё больше. И никакие условия, никакие лишения и простота в одежде не сделают благородного дона ровней чернорукому крестьянину. Тут тебе и воспитание, и образование, и манеры, впитанные с молоком матери. В случае Витюшки можно было говорить о манерах, впитанных с детской смесью для вскармливания, но Меррин о такой никогда не слыхивал. Опять же кровь не водица, в жилах некоторых течет такой коктейль, что шевалье или бастард просто не может жить спокойно. Даже когда ему никто не рассказал про сложные не очень родственные отношения с папкой-виноградарем. Романтическое происхождение всплывает, когда крестьянский сын бросается в авантюры уровня владетельных баронов.
Примерно такие цепочки ассоциаций возникли в головах Весельчака и Глыбы к концу беседы с Виктором. Да какая разница, бастард он или путешествует по этой жизни инкогнито. Шериф в этом уже убедился и упокоился. Если верить словам Счастливчика, а никаких оснований не верить ему нет. Схлестнулись два мага, выжил один, прочая публика пошла как гарнир к основному блюду. Гордон был слабаком в плане магии, зато с пятигорским жезлом. Значит, Виктор не слабак. А еще он единственный маг на много миль вокруг, это тоже учитывать надо.
Да, про Луну-мага эти двое еще не знали. Про неё вообще мало кто знал что-то более того, что она что-то намагичила в трюме и оказалась на свободе в то время, пока остальные обреченно пыхтели, лёжа на досках. Пабло и Меррин выяснили этот факт во время опроса своих работников. Да, судно тоже принадлежало им двоим, так что тут практически все, почитай, были их работниками. Никто не мог сказать, как вышло такое, что свободная артель горняков-переселенцев потихоньку превратилась в наёмных работяг, но дело сейчас обстояло именно так.
Плыли люди в новые земли за свободой и тяжелым далером, а оказались практически в тех же условиях, что и в Старом мире. Город под городским Советом, шахты под этими двумя, которые организовали снабжение шахтерских городков продуктами и на этом перекупили уже готовые шахты. Только сельскохозяйственные поселки ввсё еще свободны от новых господ. Так это и понятно: если их
