– Господин де Койн, – с самым весёлым видом обратился ко мне дир Пьетроссо.-
Вы решили сдержать свое слово, когда грозились составить мне при случае компанию?
– На 'Морском Воителе' так мало доступных развлечений, чтобы отказываться ещё и от этого – пришлось ответить мне, стараясь при этом держать выражение своей физиономии безразличной.
Не озвучивать же ему то, что у меня в голове – что война ваша мне по барабану, так же как и все ваши проблемы, и что подобных развлечений в моей жизни столько, что я с радостью отказываюсь от них каждый раз, когда это возможно.
– Я рад, – сказал Иджин, по-прежнему с весельем в голосе, но с совершенно серьёзным выражением глаз. – Возьмите это.
И он протянул рукоятью вперед короткий морской палаш, скорее даже тесак.
Вот за клинок спасибо, примерил я его по руке. В том, что нам предстоит, действовать им будет удобнее, чем шпагой и даже такая мелочь может спасти жизнь. И гарда хороша, помимо чашки имеет пару металлических дуг, одной из которых вполне можно пользоваться как кастетом. По сути, она и предназначена именно для этого.
– Спасибо, Иджин. Я вам после боя уши принесу, сколько им зарубить успею, – заявил я тоже с совершенно серьёзным видом.
Брови у дир Героссо удивленно поползли вверх. Затем он взглянул на Фреда и тот пожал плечами. В этот момент фер Груенуа удивительно напоминал Анри Коллайна, имевшего привычку после моих шуток делать именно так.
– Ваша светлость – я оглянулся на зов.
Прошка протягивал мне кирасу. Спасибо Проухв, без неё лезть на борт вражеского корабля очень глупо.
А вот каски не нужно. Не привык я к ней, и она вызывает чувство неудобства, а это тоже многое значит. Всё всегда состоит именно в мелочах. Жаль, что мое увлечение в детстве хоккеем слишком быстро закончилось, не успел к шлему привыкнуть, сейчас бы эти навыки пригодились, усмехнулся я.
И ещё Ворона нет, одного из моих Диких, чтобы предложить мне мешочек с конским волосом. Если вложить волос в тулью шляпы, получилась бы хоть какая-то защита. Вероятно, только мы с ним вдвоём и знаем, что голова – самое слабое мое место, остальные лишь догадываются. Эти мысли вновь вызвали у меня улыбку.
Выражение глаз Прошки было каким-то отрешённым, и куда девалась присущая им когда-то наивность? И следов не осталось.
Он помедлил мгновение, затем спросил:
– Ваша светлость, может быть, пока ещё не поздно, мешок у Мириам взять?
– Какого дьявола он мне нужен, Прошка?
– Чтобы уши туда складывать.
Да уж. Тоже мне, зеркало души. Мне бы самому их кто-нибудь не отрезал. Мать вашу, кто бы знал, как мне не хочется принимать участие в том, что сейчас предстоит. И никуда не денешься.
Вон и Мириам, кстати, выглядывает осторожно из-за приоткрытых дверей, ведущих в надстройку, стараясь не попасться на глаза Диамуну и его свите. Наверное, это не всегда плохо – женщина на корабле. Особенно, когда она молода и очень симпатична. Потому что её видят парни, те, что сейчас отправятся в ад, на палубу вражеского корабля. И как можно на глазах женщины, к тому же красивой, вести себя не иначе, как человеку, которому и море по колено и до звёзд рукой достать, только руку вверх подними. Если смерть и красна на миру, то желательно, наверное, чтобы мир этот и состоял из таких вот красивых женщин, что вдохновляют на подвиги.
И сразу мысли бросились совсем в другую сторону, далеко, далеко отсюда.
Как там моя девочка поживает? Как она там без меня?
Единственная вещь, которую не займешь, не купишь и не обменяешь – мозги, и вот именно с ними у меня как раз туго.
Так, пару пистолетов на пояс, в широкие петли, ещё один, работы Гобелли, что на крайний случай, за спину пристроим, и длинный нож за голенище сапога, не помешает. Теперь попрыгать немного, плечами поводить, и телом подвигать. Как будто бы ничего не мешает и всё под рукой.
Ещё перчатки с длинными, почти по локоть крагами из толстой кожи, с рядами металлических клёпок в виде несложного геометрического узора. Вот теперь точно всё, готов.
С мостика сошел Диамун, в сопровождении нескольких своих людей. Вероятно, его уговорили уйти в более безопасное место и это правильно. Не до него будет скоро, совсем не до него и не до его глупых приказов, домогательств и советов.
Перед тем как скрыться в дверях надстройки, он помахал всё ещё обнаженной шпагой в сторону противника. Тоже правильное действие, Диамун. Враги непременно увидят твой жест, что будет стоить им немалой доли мужества.
Вероятно, дир Героссо до последнего времени тянул с выбором решения, потому что от того момента, когда расчеты орудий начали тянуть вверх руки сигнализируя о готовности, и сближением до дистанции стрельбы, прошло не больше десятка минут. И их мне едва хватило на то, чтобы облачиться к бою.
С мостика прозвучали два двойных удара в судовой колокол, и корабль вздрогнул от залпа всеми орудиями правого борта.
Залп с 'Морского Воителя' по парусам вражеского корабля пришелся почти в упор, но разглядеть, как ведут себя скардарские книппели в полете, не получилось, помешал дым, который заволок весь вид на врага.
Встречного залпа не последовало, хорош дир Героссо как капитан, верно рассчитав время подхода и возможность получить ответный огонь – кораблю Табриско попросту не хватило времени на перезарядку. В ответ мы получили лишь несколько выстрелов. И, хотя одно из ядер умудрилось попасть в борт 'Воителя', погоды это событие не сделало. А вот врагу досталось неплохо, думал я, глядя на оставшегося по корме противника. Не критично, конечно, но впечатляюще. Паруса его за пестрели пробоинами.
Что особенно радовало, основное их количество расположилось на нижних, ходовых полотнищах парусов. Без хода он, конечно, не останется, но максимум того, что можно было сделать, мы сделали. Ну, почти максимум, потому что для этого нужно было лишить его одной из мачт, но такое книппелям не под силу.
А 'Морской Воитель' под всеми парусами продолжал нестись дальше, выбрав своей целью одного из двух видневшихся по курсу кораблей, того, что выглядел немного крупнее в размерах.
– Артуа, – вновь окликнул меня дир Пьетроссо и вид у него был самый серьёзный, теперь уже без всякого веселья.
– Артуа, понимаешь, после того, как меня с моими парнями высадят на борт, корабль пойдет дальше. Так что никакой поддержки не будет и наша задача хотя бы на время связать ему руки. Экипаж там большой, и шансов захватить корабль не так уж и много. Так что это почти верная смерть, Артуа.
Я всё понимаю, Иджин, всё понимаю. Но свой выбор я уже сделал и теперь поздно что-то менять. Но всё равно, спасибо за откровенность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
