Ритуал замещения воли Лещинским сорвало то, что наличие малой искры — недостаточной для развития дара владения, оказалось прикрытием истинного статуса Новицкого, его заблокированного дара. О чем ни опекун, ни князь Лещинский не знали. Результат поражал — утрата мощи потенциала едва выжившей Софией Лещинской, травмы Марии Лещинской, гибель барона Горанова, использование слепка воскрешения души принцессой Ядвигой и ярко пылающие кварталы Познани.
Личное дело Новицкого Надежда изучала вчера рано утром, в одном из кабинетов Московского Кремля, где проходила ее неофициальная встреча с президентом Российской Конфедерации. Где, изучая историю неординарного юноши, она все больше погружалась в хронологию событий его жизни, собранного специалистами Третьего отделения.
— Интересный кейс, — резюмировала она тогда, поднимая взгляд на президента Российской Конфедерации, которого видела лично впервые за несколько лет.
Собеседник после этих слов поморщился — Надежда знала, что ему не нравится вошедшее в моду употребление слова «кейс», но для столь неординарного случая и сопутствующих ему обстоятельств оно подходило как нельзя лучше.
Надежда же после своих слов, не скрывая брезгливости, отодвинула по столу подальше папку с личным делом. Она была из мещан, и в средней школе прекрасно познакомилась с такими вот мальчиками, которых попадание в высокую статусом компанию превращало в подонков. Президент заметил ее брезгливость, и добавил масла в огонь:
— Есть неподтвержденная информация, что Новицкий продал свою сестру Анджею Лещинскому, заманив ее в загородный особняк.
— То есть он не просто подонок, а конченый подонок?
— Надежда, тебе не очень идет подобный стиль речи, — поморщился президент.
— Сергей Александрович, мы же не под взорами приличного общества, — пожала плечами Надежда. Она хотела сказать что-то еще, как вдруг президент ее огорошил, словно пыльным мешком по голове:
— В самое ближайшее время тебя вызовет к себе государыня-императрица и предложит отправиться в Нагасаки для того чтобы стать мастером-наставником и навигатором для Дмитрия Новицкого и его сестры Наоми.
— Сергей Александровичч, я не готова быть навигатором у… этого человека.
Молодая княгиня знала и понимала, что ее заслуги перед троном позволят ей отказаться от предложения государыни-императрицы, поэтому приняла решение моментально.
Президент сразу говорить ничего не стал. Поднявшись, он подошел к окну кабинета и замер, глядя на золотого орла на башне Кремля. Постояв так около минуты, Сергей Александрович обернулся к Надежде:
— Тогда я, — сделал он ударение на слове «я», — попробую тебя об этом попросить.
К такому Надежда оказалась не готова.
— Почему я, Сергей Александрович? — спросила Надежда севшим голосом, понимая, что теперь отказать просто не сможет.
— Потому что из тех, кому я могу довериться в этом деле, только у тебя одной могут быть не продиктованные чужой волей, а свои собственные личные интересы. Мне это важно. Кроме того, если Дмитрий Новицкий действительно окажется конченым подонком…
— Я просто не смогу предотвратить трагический несчастный случай?
— Наденька, солнце, — устало вздохну президент. — Ну сколько мне тебя учить: есть же вещи, которые хоть всем и очевидны, но о них необязательно говорить вслух.
— Простите, Сергей Александрович. То есть мне нужно приехать в Нагасаки и как можно быстрее сделать то, что всем очевидно, но о чем не говорят вслух?
— Нет.
— Нет? Так все же понятно, он же конченый, — недоуменно кивнула Надежда в сторону личного дела.
— Не все понятно, — еще раз устало вздохнул и покачал головой президент. — Практически нет сомнений, что Новицкий продал свою сестру Анджею Лещинскому. Но после ритуала, после того как его эвакуировали из Познани, они с сестрой демонстрируют крайне близкую эмоциональную связь. Я хотел бы, чтобы ты с этим разобралась.
Потом уже, когда Надежда летела из Москвы в Петербург на аудиенцию к государыне-императрице, и после — во время полета из Петербурга в Нагасаки, она много сомневалась в принятом решении.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ей не хотелось в этом участвовать. Не потому, что ознакомившись с личным делом, она испытывала неприязнь и отвращение к Новицкому — хотя она испытывала к нему неприязнь и отвращение. А потому, что она была одержимой, владеющей темными искусствами — и у нее, как и у всех одержимых, крайне сильно было развито предчувствие и предвидение. Надежда сейчас хорошо чувствовала, что выполнение просьбы президента ведет ее в самых настоящий клубок интриг, где сплетаются интересы самых разных людей и группировок. Иначе говоря, ей предстоит, как говорил один из ее старых друзей, «вписаться в блудняк».
Настолько Надежда прочувствовала, что ничего хорошего ее впереди не ждет, что во время перелета из Петербурга в Нагасаки думала даже попробовать найти какой-нибудь предлог и все же отказаться. Предполагая самые различные варианты, вплоть до замужества. Было бы с кем еще — вспоминая свои недавние метания, тяжело вздохнула Надежда.
На первый взгляд все оказалось не так плохо. Первая встреча с Новицким, а особенно последующее общение с его сестрой Наоми заставили княгиню Кудашову задуматься. После первой беседы Надежда общалась с Наоми уже наедине, и юная кицуне-оборотень с горящими глазами и обожанием рассказывала ей о брате. Рассказывала о том как он разительно изменился после ритуала, став тем самым Рейдзи, который ее раньше любил и защищал. Наоми рассказывала еще и о том, как опекун Сэкиро Хиро культивировал ненависть между братом и сестрой, что они поняли только совсем недавно.
Надежда, слушая юную кицуне, хорошо чувствовала, что та что-то не договаривает. Не желая давить на юную девушку, уже испытывая к ней симпатию, дала ей о своих догадках понять, намекнув что между ними тайн быть не должно. Результата добилась: Наоми долго мялась, но все же рассказала, что их опекун вчера вечером вернулся в Нагасаки и заявился в дом.
Надо же, вот где объявился Сэкиро Хиро, которого сейчас безуспешно искали все разведки Конфедерации Четырех Империй! Но дальнейшее удивляло еще больше: оказывается, после того как Наоми высказала двоюродному дедушке и опекуну все свои подозрения в манипуляции, Сэкиро Хиро просто вскрылся, совершив сепукку.
В этот момент Надежда Геннадиевна окончательно поняла: предчувствия ее совершенно не обманули и влезла она в очень темную и мутную историю.
— Да это блудняк какой-то, — даже вполголоса повторила она снова фразу, которая совсем недавно всплыла воспоминанием из насыщенной событиями юности.
Между тем, пока княгиня Кудашова отстраненно вспоминала события прошедших полутора суток и думала обо всем сразу, Новицкий уже вышел из комнаты и осторожно двигался по подземной стоянке торгового центра виртуальной карты Арены под названием «Молл».
Совершенно непопулярная локация — на ней очень редко проводились какие-либо соревнования или ивенты. Но именно эту карту Надежда выбрала неслучайно — давным-давно, много лет назад, именно на этой локации, только в реальности, Надежда получила самый первый и очень важный урок собственной незначительности.
Тогда она, правда, была в составе сборной команды гимназии по практической стрельбе, но это было не суть важно. Сейчас она хотела увидеть, как не в силах выполнить задание выбраться, Новицкий раз за разом будет биться головой в стену. И вот когда дозреет, а желательно — попросит ее остановить испытание, Надежда собиралась побеседовать с ним уже в другом тоне.
По ее задумке, Новицкий — неглупый парень, должен был осознать глубину пропасти на которой находится и понять, что выбраться может только с ее помощью. Надежда не хотела, чтобы он на нее снова смотрел так прямо и бесстрашно. Она хотела, чтобы он пережил то, что пережила она когда-то, осознавая свою слабость перед лицом сильных противников в ловушке обстоятельств.
Он не должен сломаться, но должен согнуться. Впрочем, если сломается — так тому и быть, в этом мире неудачники никому не нужны.
