двадцать, не меньше. Больше, чем нам понадобилось бы для первой партии.
Достаточно?
— Более чем достаточно, — кивнул я с искренним удовлетворением. — Хорошая работа, Старик. Отдыхай.
Росомаха легла прямо на землю, вытянув лапы, и закрыла глаза. Её тяжёлое дыхание постепенно замедлялось.
Я подошёл к куче добытой серы и взял в руки один из кусков, взвешивая его на ладони.
Сера была. Древесный уголь Карц поможет получить завтра — достаточно нарубить ольховых веток и дать лису поработать своим жаром. Оставалась только селитра, и я уже знал, где её взять.
— Ну что, Стёпка. Помнишь то место, которое я просил тебя запомнить? — я усмехнулся.
— ЧТО? — копейщик встрепенулся, глаза расширились от ужаса. — Нет, Макс, только не туда!
Глава 18
Путь к известняковым скалам занял около часа.
Мы двигались через редколесье, обходя овраги и завалы бурелома, и я невольно вспоминал тот день, когда наша группа впервые шла этой дорогой к Оплоту Ветров на турнир.
Тогда мы заметили эти белёсые скалы. Тёмные провалы пещер и характерный запах, доносившийся даже с расстояния — всё указывало на колонию летучих мышей. А где летучие мыши живут веками, там накапливается гуано. А где гуано — там селитра.
Удивительно, но у сильного и смелого Стёпки на этих тварей оказалась настоящая фобия. Фобия, которую он мужественно пытался перебороть.
Наша процессия выглядела внушительно и, вероятно, пугающе для любого случайного наблюдателя.
Впереди шёл я, а рядом со мной мягко ступала Афина. Она постоянно водила головой из стороны в сторону, принюхиваясь к лесным запахам. За нами следовали Стёпа, Барут и Мика, нагруженные пустыми мешками и инструментами. Котёл остался на поляне.
Карц трусил справа от группы, не обращая никакого внимания на Шовчика. Режиссёр и Актриса держались чуть позади. Старик замыкал шествие.
Красавчик, как обычно, устроился у меня на плече, обвив шею хвостом и с любопытством вертя головой во все стороны.
Лес вокруг нас словно вымер.
Птицы смолкли задолго до нашего приближения, и даже вечно галдящие сороки предпочли убраться подальше от столь опасного соседства. Мелкие зверьки — белки, зайцы, лисы — разбегались при одном только запахе нашей стаи. Их паническое бегство шуршало в кустах по обе стороны тропы.
Пару раз я замечал, как в подлеске мелькали перепуганные олени, уносящиеся прочь со всей возможной скоростью. Афина провожала их ленивым взглядом сытого хищника, которому нет нужды охотиться ради пропитания.
Много дичи. Жирные олени. Еда-а-а! — отправил мне образ Старик, принюхиваясь к свежим следам на земле.
— Мы здесь не за оленями, — ответил я. — Сосредоточься на задаче.
Росомаха отправила мне неразборчивый образ о бессмысленности, но послушно отвернулась от заманчивых следов.
— Круто ты со Стариком разобрался, — сказал вдруг Стёпка.
— Пусть знает своё место, — я сурово кивнул, не сводя взгляд с дедули. Ничего страшного, только так можно было закрыть вопрос раз и навсегда. А теперь не давать спуску, чтобы не почуял слабину.
— Макс, — голос Мики раздался позади меня, и я обернулся через плечо. Лекарь шагал рядом с Барутом, придерживая лямку мешка. — А куда мы вообще идём? Ты так и не объяснил толком.
— К летучим мышам, — буркнул Стёпа, и в его голосе прозвучала нотка религиозного ужаса, которая заставила меня улыбнуться. — Куда же ещё.
Мика нахмурился, явно не понимая связи между летучими мышами и нашими предыдущими занятиями.
— Зачем нам летучие мыши? Мы же собирали серу…
— Нам нужна селитра, — пояснил я, не сбавляя шага. — Третий и последний ингредиент.
— Селитра? — Барут поравнялся со мной, перехватывая мешок поудобнее. — И она как-то связана с летучими мышами?
— Связана самым прямым образом, — я усмехнулся. — С их дерьмом, если быть точным.
Мика поморщился, а Стёпа издал какой-то невнятный звук, похожий на сдавленный стон.
— Сейчас объясню, — продолжил я, отводя в сторону ветку, нависшую над тропой. — Когда летучие мыши живут в одной пещере веками, там накапливается их помёт. Год за годом, столетие за столетием. Этот помёт называется гуано.
— Гуано? — спросил Барут.
— Говно! — счастливо выкрикнул Мика догадку и расцвёл так, словно открыл секрет алхимии.
— Пока что звучит просто отвратительно, — вставил Барут.
— Терпение. Так вот, в этом гуано очень много того, что мыши не переварили — в основном остатки насекомых. Хитин, всякие соки, белок. Со временем всё это начинает гнить, разлагаться. И в процессе гниения выделяется одна очень интересная штука — азот.
Мика слушал внимательно, профессиональный интерес лекаря пересилил брезгливость.
— Азот? И что с ним происходит?
— Азот соединяется с другими веществами в пещере. С кали… кхм, в общем со всем подряд. И в результате образуются кристаллы на стенах и на самом гуано. Белёсый такой налёт, похожий на соль. Это и есть селитра.
— Макс… — Стёпка замедлил шаг. — Откуда ты, чёрт возьми, это знаешь, а?
Я обернулся и посмотрел на своих спутников.
— Умных людей хватает, просто нужно чаще по сторонам смотреть. Ладно, о чём это я. Так вот, чем старше пещера, чем дольше там живут мыши, тем больше селитры накопилось. А те скалы, куда мы идём, я приметил ещё когда мы шли на турнир. Судя по запаху, там колония обитает уже очень давно. Может, сотни лет.
— То есть мы идём копаться в вековом дерьме летучих мышей, — подытожил Стёпа мрачно. — Я ещё тогда сказал тебе, что не горю желанием приближаться. А теперь иду туда. Просто великолепно.
— Да ладно, — я широко улыбнулся. — Для обычных людей это вонь и мерзость. Для нас — запах победы. А ты что, испугался? Так боишься летучих мышей?
— Кто? Я⁈ — встрепенулся копейщик. — Да сейчас, разбежался. Я просто…
— Макс, а ты уверен, что нельзя купить где-нибудь эту штуку? — Барут почесал затылок. — На рынке, у алхимиков?
— Нет. Может быть где-нибудь и можно. За очень большие деньги, которых у нас нет. Так что добудем её бесплатно, потратив пару часов на грязную работу.
— Грязную — это ты мягко сказал, — пробормотал Мика, но в его голосе уже не было прежнего сопротивления. Аргумент про деньги подействовал на всех.
Лана и Ника остались на поляне — охранять добытую серу и готовить лагерь для нашего возвращения. Я не хотел тащить девочку в пещеру с неизвестными опасностями, а Лана вызвалась присмотреть за ней и заодно развести костёр для следующего этапа работы.
Известняковые скалы показались из-за деревьев, когда солнце уже перевалило через зенит.
Они возвышались над окружающим лесом метров на тридцать.
Трещины и провалы испещряли их поверхность, и из некоторых отверстий поднимался едва заметный пар, растворяющийся в холодном воздухе. Главный вход в пещеру
