— Я молчала пять лет, потому что говорила движениями, ну нечего было добавить. А сейчас есть. И я хочу сказать…
Она запнулась, выискивая кого-то в толпе. Целест попрыгнул, размахнулся, едва не заехав в глаз Авису — тот отшатнулся с тихим ворчанием.
Вербена кивнула то ли самой себе, то ли Целесту.
— Нашему миру грозит опасность. Да, целому Миру Восстановленному. И не надо думать, что эта опасность касается только Магнитов — в конце концов, они ведь вас всех, да-да, вас всех защищают! А вы к ним относитесь, будто к выродкам и уродам! Это же не-спра-ве-дли-во!
Длинное слово — выговорила по слогам, и опять "дала петуха". Голосовые связки — тоже мышцы, только слушаются хуже голеностопа и плечевого пояса.
— Несправедливо, — повторила Вербена увереннее.
Толпа дрогнула.
Большая Собака Виндикар высунула язык и виляла хвостом, а хозяйка — хлестнула плеткой. Люди переглядывались. Магниты, заметил Рони, — тоже.
— А вы, Гомеопаты… да-да, я сейчас и про ученых, и про теоретиков, и про воинов с мистиками — про всех! Вы закрылись в своей Цитадели, ворчите в тряпочку, мол, никто вас не любит… как маленькие дети, честное слово!
Кто-то хихикнул, наверное, оценил "ворчание в тряпочку" — в мантию Гомеопата, именно так. Переглядывались рядомстоящие и через всю Площадь. Недоумение поднималось над людским скопищем, словно пар над тарелкой горячего супа.
— Гомеопаты — не враги! Магниты — не палачи, и не эти… инх… инв… инквизиторы, вот! — на очередной звонкой "ноте" микрофон накрыло мерзким визгом — резонансом. Никто не поморщился.
Вербена вправе говорить, что угодно — и как угодно.
Целест смотрел на своего отца. Адриан Альена сжал губы — и без того тонкие, они слились с лицом; того гляди погрозит кулаком или "я высеку тебя дома, скверная девчонка".
Нет. Он не осмелится. Даже Верховный Сенатор не осмелится перечить Вербене.
Целест ухмыльнулся.
— Мы все должны быть вместе! Помогать Магнитам бороться с одержимыми, и не бояться их, а вы, господа Гомеопаты, — тонкий палец с кораллово-розовым ногтем уткнулся в левый фланг, — Не сидите сычами в своей Цитадели, а популярно объясняйте… Вот я! Я тоже боялась Магнитов…
Она сбилась. Сглотнула, покосилась на Элоизу. "Репетировали", сообразил Целест: они с Вербеной обсуждали ее прошлое, и всякий раз она пожимала плечами — мол, "странствовали с папой". Об одержимых, Цитадели и санитарах Мира Восстановленного Вербена не знала до взрыва в притоне Джо. Отец не рассказывал маленькой танцовщице страшных сказок — и страшной были.
На голени сверкнула серебряная змея.
— …Боялась Магнитов, — солгала Вербена, но ей верили. Капля лжи в правде — вроде вишенки на мороженом. — Но потом…
Она шумно выдохнула в микрофон.
— Целест. Иди сюда.
*
Он проталкивался, работал локтями и только что не зубами. Он выжег бы себе путь огнем, выколол отравленными шипами, однако экстрима не требовалось — народ благозумно теснился, разве ворчали изредка — смотри куда прешь, а иногда хлопали по спине — повезло, парень.
Целест заскочил на трибуну прямо с земли, безо всяких ступенек. Пригладил волосы — руки немного дрожали и у корней волос мокрело от пота. Сердце колотилось почему-то в деснах.
— Вербена…
Она вцепилась в запястье, оставив следы ногтей. Поволокла к краю трибуны, отсюда Целест разглядывал океаническую пестрядь толпы; разные лица, разные одежды — сливались в узор. С переулками и прилегающими скверами и впрямь напоминала Площадь Семи собаку, а еще мальчишки оккупировали деревья и здания — вроде задранного хвоста.
Большая Собака Виндикар. Как есть.
"Всем привет", — Целест покосился на левый фланг, надеясь выцепить Рони, или хотя бы долговязого Ависа, но Вербена снова дернула его предплечье. Целест неуверенно помахал зрителям.
— Это Целест. Он Магнит, — заявила Вербена, как будто слегка помятая мантия не была красноречивей слов. Целест опять глупо помахал непонятно кому; прямо по курсу — в двух шагах, в почетной сенатской "ложе" — обыкновенных скамейках, окруженных стражами, — явно зубоскалили Элоиза и Кассиус. Сестренка — первая, к дешифратору не ходи.
Смешок впрямь пробежался — рябью-"барашками", и стих.
— Первая заповедь Гомеопатов и Магнитов: подобное исцеляется подобным, — продолжала Вербена. Она не отпускала Целеста, а ему было все равно — прикажи она целому городу прыгнуть со скалы, подобно стае леммингов, — тоже помахал бы вслед.
— Но вы… мы забыли об истинном смысле. Отделили Гомеопатов от людей, а ведь все — одно целое, и только вместе можно победить эпидемию, — теперь она почти кричала. — Я — одно целое. Я — с Магнитами.
Вербена отбросила микрофон.
— Целест — Магнит-воин, мой возлюбленный. Мы будем вместе. Против эпидемии.
И поцеловала его. Губы пахли изюмом почему-то, а кожа — шафраном, смесью ароматических масел и свежего пота. Оторвался Целест с трудом, окончательно одурманенный, и непозволительно, кретински, счастливый. Что там Вербена говорила… принцип подобия, объединение, борьба против эпидемии…
Чушь все это. Собачья. Собаки-Виндикара.
Целест пошатывался и улыбался. Невпопад кивал. Теперь и его рот пах изюмом, может быть, от помады или чем еще девчонки пользуются, — он сглатывал сладковатую слюну.
— Да, — сказал он, чуть наклоняясь к микрофону, — Принцип подобия. Исцеляется подобным… если будем все вместе, закончится и эпидемия.
"Вербена говорила про Амбивалента? Да или нет? Не помню. Неважно".
Он выпрямился и обнимал Вербену. Лучисто искрилась заколка — вблизи было видно, что она изрядно потерта, кое-где сколот камень и погнута ювелирная вязь металла. "Я подарю ей новую… или лучше кольцо?"
— Принцип подобия, — проговорил он.
— Принцип подобия, — отозвалось в океановидной Большой Собаке, Целест зажмурился, пытаясь нырнуть — как "нырял" в день смерти, когда Цитадель переполнило кровью, гарью и слезами.
Получилось?
Да или нет?
"Я поставил — ва-банк на зеро. Такие ставки выигрывают, или… пиф-паф, обойдусь без пистолета. Нет. Вербена — не шарик рулетки. Я могу проиграть, но не она".
Элоиза почему-то грозила кулаком — Целесту или Вербене? Оба — ораторы на "три с минусом" по школьным оценкам, а то и на минус-три. Зато он обнимает ее.
— Принцип подобия, — разнеслось в толпе, фразу жевали, как безвкусный комок бумаги, не решаясь выплюнуть. Вербене верили, как и предсказывал Целест, а его — длинного, как орясина, рыжего Магнита-воина, с зазубринами ядовитых шипов на косточках запястья, в серой мантии, пахнущей застарелой кровью, — опасались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
