— Ты обвиняешь меня в этом? Если ты заметила, нас не очень-то жалуют во дворце. Это все равно что лечь вздремнуть в волчьем логове.
Атайя вытянула руки, пушок на ее предплечьях стал дыбом от холодного воздуха.
— Иди сюда. У меня ноги замерзли.
— Знаю, — сухо отвечал Джейрен. — Это другая причина, почему я решил подняться.
Атайя тряхнула головой, позволяя черным локонам волос соблазнительно упасть на плечи.
— Почему бы тебе не согреть их?
Глаза Джейрена заскользили по изгибам ее плеча и груди, живописно освещенной золотистым светом лампы и выступающей из-под одеяла словно полумесяц, пробивающийся сквозь гряду облаков. Решив, что не стоит и дальше отстаивать свое мнение, Джейрен забросил пергамент и, улыбаясь, направился к Атайе.
— Слушаюсь, ваше высочество.
Он поставил лампу у подножия кровати и скользнул под стеганое одеяло, подальше от свежего ночного воздуха. Атайя издала тихий стон, утонув под тяжестью его тела и признаваясь себе, что никогда раньше ей не было так хорошо в этих четырех стенах.
Джейрен отпрянул, резко прервав то, что обещало стать долгим и опьяняющим поцелуем.
— Что это?
— Ничего, — сонно пробормотала Атайя, притягивая его назад. — Вероятно, Дриана разжигает огонь в соседней комнате.
— А не рановато ли для огня?
Атайя прикоснулась губами к шее Джейрена, медленно пробираясь к его рту.
— Не будь таким подозрительным.
— Атайя, в этом замке найдется немало желающих обнаружить нас убитыми в собственной постели. Ничего не остается, как только быть подозрительным.
Несмотря на ее недовольный стон, Джейрен выбрался из-под одеяла и прокрался к двери, всматриваясь в темноту соседней комнаты.
Куда ведет дверь из комнаты прислуги? — безмолвно спросил он.
Атайя напряглась — без серьезной причины Джейрен не стал бы так осторожничать.
Дальше в комнату Дрианы и вниз во двор башни.
Джейрен отскочил от двери, хватая свою меховую накидку и бросая Атайе халат, лежащий в ногах кровати.
Вставай быстрее и прячься. Кто-то идет сюда.
Дриана?
Джейрен наклонил голову.
Если только с обеда она успела отпустить бороду.
Стараясь не дышать, Атайя натянула халат и отступила в дальний угол комнаты.
Она произнесла скрывающее заклинание, сделавшее их невидимыми, а секундой позже Джейрен, пригнувшись, пробрался к ней и крепко сжал руку принцессы.
Мэйзон создавал приманку с использованием определенного вещества, но у меня нет зеркала, придется обойтись простой иллюзией.
Через три удара сердца изображение Джейрена и ее собственное возникли на перине. Призраки мирно спали, взявшись за руки, бестелесные ноги переплелись на простынях, а бесплотные лица золотились в свете лампы.
Изображение возникло за мгновение до того, как незваный гость осторожно подкрался к кровати, резко выпрямившись при внезапном скрипе собственного башмака. Иллюзия была сработана на скорую руку, но только очень зоркий глаз смог бы разглядеть в тусклом свете лампы, что фигуры выглядят не совсем правдоподобию. Очертания скул Атайи выделялись слишком резко, а глаза Джейрена были расставлены неестественно широко. И если бы пришелец вгляделся более тщательно, то он непременно обнаружил бы, что грудные клетки спящих не поднимаются и не опускаются в такт дыханию, а матрас совсем не прогнулся под тяжестью тел.
Фигура в капюшоне придвинулась ближе, осторожно переставляя ноги, опасаясь, видимо, повторного скрипа башмаков. Пришелец бросил взгляд на лампу, затем — на колдунов, решив после секундной паузы, что слабый свет не сможет потревожить спящих, в то время как его исчезновение вполне способно разбудить их. Не обращая внимания на призрак Джейрена, он обошел кровать, подойдя к той ее стороне, где рас полагался призрак Атайи. Обходя кровать, пришелец оказался на опасно близком расстоянии от своих настоящих жертв. Атайя и Джейрен старались не проронить ни звука, чтобы до срока не выдать свое присутствие.
У него с собой корбал, — послала сообщение Атайя, почувствовав приближение тревожащего зуда в голове. — И, похоже, не один. Они завернуты, но я могу ощущать их.
Тут же последовал спокойный совет Джейрена.
Тогда приготовься противостоять им — прямо сейчас, пока у тебя есть время. — Затем, после секундной паузы, он добавил: — Хотя, если у него с собой корбалы, почему он не использует их?
Атайя пожала плечом.
Видимо, ему известно, что я могу противостоять силе кристаллов. После того, что произошло перед воротами замка, когда мы прибыли сюда, весь двор уже знает об этом. Должно быть, он захватил кристалл, чтобы использовать его в крайнем случае. Я могу не чувствовать боли от воздействия кристалла, но не смогу и защитить себя с помощью заклинаний.
Джейрен бессильно сжал кулаки, больше всего на свете жалея, что несколько минут назад вместе с меховой накидкой он не схватил и нож.
А меня кристалл полностью лишит способности сопротивляться.
С помощью магии, — напомнила Атайя. — Это твой шанс узнать, как сможешь ты противостоять врагу, если в твоем распоряжении не будет всего богатства магических приемов.
Принцесса пальцем коснулась лба Джейрена, беззвучно произнося заклинание. В следующее мгновение Джейрен сморщил нос, испытывая ощущения, обычно сопровождающие наложение печати, — его магические силы словно заткнули пробкой, как бутылку превосходного эваршотского вина.
Ну вот, теперь мы готовы ко всему, что бы он ни задумал.
В оставшееся время Атайя попыталась настроить себя на противостояние все еще скрытым кристаллам, которые принес пришелец, отдавая команды мозгу и приводя его в готовность перед битвой с кристаллами. Она начала перечислять последовательность мастеров Совета, приводя свой мозг в состояние магической концентрации, — мозг поддавался муштре, словно дрессированный жеребец малейшему натяжению поводьев. Кредони, лорд Первого Совета, двадцать шесть лет, Сидра, лорд Второго Совета, одиннадцать лет… Принцесса представила кристалл перед своим мысленным взором — ослепительный миниатюрный ландшафт, состоящий из фиолетовых долин и горных вершин, затем сосредоточилась на сердце кристалла — источнике его силы, откуда приходили лживые послания о мнимой боли.
Тень фигуры в капюшоне плясала на стене, в то время как пришелец открыл тонкий флакон и побрызгал жидкостью цвета крови на серебристое лезвие простого крестьянского ножа, используемого для забоя домашней скотины. Затем, согнувшись над призрачной фигурой принцессы, он одним мощным ударом вонзил лезвие в ее беззащитную шею. Однако вместо того чтобы разрезать нежную плоть, лезвие глубоко вонзилось в подушку, оставив ужасную темно-красную рану на белой наволочке и выпустив вверх тонкую струйку перьев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
