карман.
— Ты можешь это исправить, — говорю я. — Где ты хочешь быть еще через десять лет?
— На пляже с Мелоди, — бормочет он. — Но я не хочу, чтобы мой ребенок меня ненавидел. Или весь этот чертов город. Я просто хотел уйти на пенсию, не переворачивая жизнь каждого вверх дном.
— А что, если это и правда нужно сделать? — шепчу я. — Рид хочет помочь. Почему ты ему не позволяешь?
Он опускает голову. Может быть, не стоит спорить с пьяным человеком. Но кто-то должен во всем этом разобраться, и думаю, что этим «кто-то» могу быть я.
— Рид будет злиться на меня, — говорит Марк. — Он ненавидит это место. Они все его ненавидят. Если он вернется сюда из чувства долга, то будет ненавидеть меня еще сильнее.
— Это неправда, — настаиваю я. — Риду нужно чувствовать себя нужным. Нам всем это нужно. Он снова воодушевился горой, а ты просто швырнул это ему в лицо.
Марк обхватывает голову руками.
— Я люблю этого мальчика. Я никогда не хотел, чтобы он уходил. И никогда не хотел, чтобы кто-то из них уходил. Нужно было сказать об этом. — Он судорожно вздыхает.
— Но ты ведь все еще здесь, верно? У тебя еще есть шанс сказать это. Еще не поздно. Никогда не поздно. Самый большой подарок, который ты можешь сделать кому-то, — это твоя любовь.
Я знаю, что это правда, потому что я тоже очень боюсь. Страшно выходить из зоны комфорта. Отказ травмирует.
И я думаю, что Марк такой же, как я.
Вдалеке раздается рев мотора снегохода. Мгновение спустя Берт подъезжает к подъемнику.
— О, смотри, — говорю я. — Берт здесь. Хочешь, Марк, я подвезу тебя до дома?
— Тонко, — бормочет он. Затем с трудом поднимается на ноги, я беру его под руку и веду к снегоходу, где Берт спрыгивает и протягивает мне свой шлем.
Я послушно сажусь на сиденье, а Берт следит за тем, чтобы Марк крепко держался и был в шлеме. Я пишу Мелоди, чтобы рассказать ей о случившемся, и прошу ее встретить нас у двери. Затем двигаясь медленнее, чем когда-либо, направляясь к А-образной раме и следя за тем, чтобы Марк не упал.
Мелоди начинает кричать почти сразу после нашего приезда.
— Боже, Марк, ну ты даешь! Завтра ты будешь сам на себя злиться.
— Прибереги силы, женщина, — рычит он. — Я уже на взводе.
— Тебе лучше позвонить своему спонсору в ближайшие пять минут, иначе я не буду нести ответственность за свои действия.
— Кажется, я где-то потерял свой телефон.
Мелоди тоже есть что сказать по этому поводу.
Хорошо, что мой рабочий день уже закончился. Я бормочу что-то вроде «спокойной ночи» и на всех парах уезжаю подальше от этого бардака.
Пока я еду к сараю, в кармане вибрирует телефон, но я проверяю сообщения только после того, как паркую снегоход и снимаю шлем. Неотвеченный звонок был от Рида.
«Позвони мне», — написал он. — «Я скучаю по тебе».
Я долго смотрю на экран телефона, но не перезваниваю.
Во-первых, я понятия не имею, что сказать Риду о рецидиве его отца. И если скажу, не нарушу ли я доверие своего босса? Не заморочу ли я Риду голову?
А во-вторых, я злюсь. Он в Калифорнии, живет своей жизнью, пытается оставить «Мэдиган Маунтин» позади.
Я здесь, по уши увязла в проблемах, которые он оставил после себя.
Он может перезвонить мне позже. Когда я не буду так зла.
31. Тот алмазный рудник
РИД
В тех редких случаях, когда я не в духе больше одного дня подряд, Шейла обычно игнорирует меня. Например, она «забывает» включить меня в список тех, кто будет обедать, и старается держаться подальше от моего стола, пока я снова не вспомню, как вести себя по-человечески.
На этот раз все по-другому. Она выбрала противоположную тактику: приносит мне кофе без просьбы и обращается со мной бережно. Мягко напоминает мне, что у меня заседания совета директоров и конференц-звонки.
Должно быть, я выгляжу еще более жалким, чем обычно.
— Вот та статья о Диверсе в «Вайэд», — мило говорит Шейла, кладя на мой стол глянцевый журнал. — Ты отправил ему бутылку сидра из штата Вашингтон в качестве поздравительного подарка. А вот шоколадное печенье, которое поможет тебе пережить разговор с Тимом Ланстромом из «Kaппa». Он начнется через десять минут.
Я с подозрением смотрю на печенье, потому что случайные угощения от Шейлы встречаются не так уж часто. Оно выглядит аппетитно, но я не тянусь за ним. Вместо этого я переворачиваю телефон, который лежит экраном вниз на столе. Пустой экран. Ни звонков, ни сообщений от Авы.
Она официально избегает меня. Мы не разговаривали больше недели. Пару дней я думал, что она просто слишком занята. Но теперь заявляю официально. Ава меня игнорирует.
Я поднимаю глаза и вижу, что Шейла смотрит на меня с беспокойством.
— Ты что-нибудь о ней слышала? — выпаливаю я как сумасшедший.
Шейла виновато отводит взгляд.
— Мы поговорили. Я должна была поблагодарить ее за то, что она оплатила мне проживание на несколько ночей.
— Как, э-э, она себя чувствует?
Помощница улыбается.
— Может, мне отправить ей электронное письмо с просьбой предоставить полный отчет?
— Нет, — я опускаюсь лицом на руки. Вот каково это — потерять голову. Я уже давно не чувствовал ничего подобного. И так скучаю по Аве.
Я с ужасом жду того дня, когда мой отец подпишет этот контракт. Для меня все смешалось в кучу — судьба наших отношений и судьба «Мэдиган Маунтин». Мне кажется, что я подвел Аву. И отца тоже, но он слишком большой придурок, чтобы это заметить.
Меня убивает то, что я ничего не могу сделать.
— Твой разговор с Тимом начнется через четыре минуты.
— Тимом?
Ее глаза расширяются.
— Ланстромом из «Каппа».
— Точно. — Я выпрямляюсь и шевелю мышкой от компьютера. — Сейчас войду в систему.
Шейла ждет, пока я это сделаю, и только потом осмеливается выйти из кабинета.
К пяти вечера я чувствую себя как зверь в клетке в своем кабинете. Ава до сих пор не ответила на мои сообщения.
Я больше не могу это терпеть, поэтому решаю уйти домой пораньше. Может, пробежка в «Биксби-Парке» поможет мне прийти в себя. Я встаю из-за стола, кладу ноутбук в сумку и выхожу из кабинета. Останавливаюсь позади Шейлы.
— Эй, я ухожу.
Она резко оборачивается. Я ее напугал. Затем она отодвигает ноутбук и смотрит на меня.
— Ты уходишь… куда? —
