крупный комплекс на участке Блока.
Уэстон: И что? Это не твоя проблема.
Я прислоняюсь к панорамному окну в стене моего кабинета и трижды ударяюсь головой. Моя семья — это чертова катастрофа.
В окне вдалеке виднеется поле для гольфа. Я так далеко от горных вершин Колорадо. Я мог бы просто умыть руки. Уэстон бы так и сделал.
Так почему же я сейчас чувствую себя таким несчастным?
Рид: Я хотел, чтобы это была моей проблемой. Я сказал папе, что хочу заняться развитием курорта, а он выгнал меня.
Уэстон: Отец придурок. Но зачем тебе это? Разве ты уже не богат?
Рид: Из-за Авы. Она все еще в Колорадо. А папа со дня на день продаст компанию тем придуркам, которых она ненавидит.
Уэстон: Чувак. Я занят. Мне пора идти. Но если то, что тебе нужно, находится в Колорадо, почему ты вернулся в Калифорнию?
Вот и все. Это все, что он может сказать брату. Зеленая точка возле аватарки исчезает.
Уэстон любит оставлять за собой последнее слово. Я кричу от досады. И мне становится так хорошо, что я кричу еще раз.
Но потом понимаю, что Уэстон высказал одну очень верную мысль.
Черт. Что я делаю в Калифорнии?
Я распахиваю дверь своего кабинета и кричу: — ШЕЙЛААААААА! — Потому что вдруг понял, что не могу контролировать свой голос.
Все сотрудники, находящиеся в пределах слышимости, оборачиваются и смотрят на меня с открытыми ртами. Я вижу все их миндалины.
Черт.
32. Красивая патина
РИД
После напряженных двадцати четырех часов я подъезжаю к фермерскому дому Блока в Пенни-Ридж и выбираюсь из очередной арендованной машины прямо в снег. На этот раз я не прячусь в кустах, а подхожу прямо к крыльцу и стучу.
Если честно, это не так весело, и я бы хотел, чтобы Ава была рядом, но это то, что я должен сделать сам.
Я стучу в дверь медным молотком. В течение долгой минуты я боюсь, что просчитался. Прилетел сюда, а теперь вот так, без предупреждения, пришел поговорить с человеком, который затаил обиду на мою семью? Да, это может обернуться сотней разных проблем.
Но я должен был попытаться.
Как раз в тот момент, когда мне уже начинает казаться, что никого нет дома, я слышу шаги. Дверь распахивается, и я вижу преуспевающего предпринимателя-ковбоя по имени Такер Блок.
И он выглядит растерянным.
— Привет, — быстро говорю я. — Меня зовут Рид Мэдиган.
— А, — говорит мужчина, и его густые брови удивленно взлетают.
— Можно войти? — спрашиваю я.
Он колеблется всего мгновение, а затем широко распахивает дверь.
— Не уверен, что смогу вам помочь.
— Я тоже не уверен, что у вас это получится, — признаюсь я. — Но мне нужно было спросить. Я знаю, что вы собираетесь продать землю Шарпам. И я здесь, чтобы попросить вас пересмотреть решение.
Блок ведет меня в гостиную, которая находится сразу за парадным входом.
— Зачем вам это? — спрашивает он, усаживаясь в старинное кресло.
Я оглядываю комнату и думаю, почему холостяк живет один в этом огромном доме. Может быть, когда-нибудь я буду так же жить в калифорнийском особняке и платить людям за то, чтобы они протирали пыль с мебели, которой почти не пользуются.
— Ладно, вы наверняка знаете, что моему отцу предложили продать горнолыжный курорт.
— За большие деньги, — добавляет Блок.
— Верно. Он хочет уйти на пенсию. Но я не уверен, что планы Шарпов по развитию курорта соответствуют духу города. И я думаю, что мы все могли бы добиться большего.
— Большего в плане цены? — спрашивает Блок, нахмурив густые брови.
— Нет, — признаюсь я. — Не в плане цены. По крайней мере, не сразу. Мои мотивы не связаны с деньгами.
Блок вздыхает.
— Что ж, мои мотивы связаны с деньгами. Я тоже хочу уйти на покой, Рид. Я готов. И я не собираюсь отказываться от кучи денег, которую предлагают мне Шарпы.
— Я уверен, что деньги привлекательны, — осторожно говорю я. — Но что, если бы вы могли участвовать в проектировании? Вы бы помогли мне оформить все права собственности, а потом мы бы купили у вас землю. Готов поспорить, что ваша сделка с Шарпами зависит от того, что они смогут построить, верно? И если у них не получится реализовать масштабный проект, который они вам показали, то вы, скорее всего, так и не увидите все эти деньги.
Блок хмуро смотрит на меня.
— Что вам известно об этой сделке?
Честность кажется мне лучшей политикой, поскольку у меня мало времени.
— Я видел планы, но могу только предполагать, какой у вас компенсационный пакет. На месте Шарпов я бы предложил вам единовременную выплату за землю плюс долю от прибыли в будущем.
— Хм, — говорит он таким тоном, будто хочет сказать, что я прав.
— Но ваша долгосрочная прибыль может сойти на нет, если городской совет отклонит предложение, которое кардинально изменит облик Пенни-Ридж и схему движения транспорта.
Блок потирает переносицу.
— Эта мысль приходила и мне в голову. Хотя Шарпы очень убедительны. У них есть опыт. Они смогли увеличить в три раза площадь двух других курортов, которые они приобрели.
— Они убедительны, потому что им все равно, кому они причиняют вред. Шарпы часто нарушают строительные нормы, предпочитая платить штрафы, а не следовать правилам. Город, в котором они купили один из своих гольф-курортов, подал на них в суд, требуя выплатить 17 миллионов долларов. Шарпы планируют тянуть с судебным разбирательством как можно дольше, надеясь, что судебные издержки города будут настолько велики, что они просто сдадутся. С такими людьми не хочется иметь дело.
Блок стискивает зубы.
— Тогда зачем вы здесь? Почему я слышу эту речь, а не ваш отец?
Это, конечно, настоящая проблема.
— Ему нужно уйти на пенсию. Его новая жена хочет путешествовать. И у него нет ресурсов, чтобы взяться за такой проект. А у меня есть.
Он смотрит на меня, и мне кажется, что это длится целую вечность.
— Рид, вы занимаетесь развитием коммерческой недвижимости?
— Нет, — честно отвечаю я. — Но у меня хорошие связи с людьми, которые могут помочь мне на каждом этапе. Привлечение инвестиций — моя основная работа.
Блок качает головой.
— Никогда бы не подумал, что скажу это, но в этом вопросе я на стороне вашего отца.
— Объясните мне это, — говорю я, прежде чем успеваю подумать. — Почему вы с моим отцом никогда ни в чем не соглашаетесь.
Он корчит гримасу, и я думаю, не надоел
