время, чтобы добраться сюда.
— А, — говорю я, утопая в его теплом взгляде. — Мы все через это проходили.
— Не совсем, — произносит он. — Ты была права, я злился из-за многих вещей, но старался этого не показывать. Шейла назвала меня эмоционально ограниченным на глазах у всего офиса.
— О. Вы двое действительно нашли, что обсудить.
Рид широко улыбается.
— О нас будут говорить еще несколько недель. Я только рад внести свой вклад в офисные сплетни.
— Это так же плохо, как сплетни в горах? — спрашиваю я.
Он берет мою руку и проводит большим пальцем по ладони, от чего мне становится трудно думать.
— Нет, ничто не сравнится со сплетнями в горах. Но это близко к тому.
Я бы с удовольствием любовалась Ридом весь день напролет, но слышу какой-то шум за дверью «Эвергрин рум». Голоса звучат громко. Именно к таким вещам и прислушивается управляющий курорта. Работа немного похожа на работу пожарного: никогда не знаешь, когда тебя вызовут спуститься по шесту и справиться с очередной чрезвычайной информацией.
— Простите, я отойду на минутку? — Я отодвигаю стул, чтобы пойти и узнать, что происходит.
Прежде чем я успеваю сделать хоть шаг, в поле зрения появляется менеджер с ресепшена.
— Ава! У нас проблема. Я сказала им, что вы все на совещании, но…
— Пожалуйста, отойдите в сторону. — Мужчина с волосами цвета соли с перцем проходит мимо нее в комнату. — Марк Мэдиган, нам нужно с тобой поговорить.
— А вы?.. — спрашивает Рид.
Мы с Марком уже знаем. Это Морган Джеймс — городской управляющий в Пенни-Ридж, штат Колорадо. А за его спиной в дверях толпятся два члена городского совета, в том числе мисс Мэйв Перкинс, главный библиотекарь Мемориальной библиотеки Пенни-Ридж. В ней 145 сантиметров роста и ей 92 года, но она полна энтузиазма.
— Марк Мэдиган! — восклицает она. — Ты хоть представляешь, что эти Шарпы задумали для нашего города?
— Эм… — говорит он с вполне понятной нерешительностью. Не стоит злить Мэйв Перкинс.
— Ого, — выдыхает Рид. — Надеюсь, я не уехал из города, не вернув книги.
Она резко поворачивает голову в нашу сторону.
— Вы получили внушительный штраф, молодой человек. Но мы вернемся к вам чуть позже. Мне нужно поговорить с вашим отцом, прямо сейчас.
— На самом деле Шарпы не делились со мной своими планами, — смущенно говорит Марк. — Может, вы сами у них спросите?
В ее яростном взгляде горит огонь, когда Мэйв Перкинс набрасывается на дедушку Шарпа.
— Вы здесь главный, молодой человек? Вы хоть представляете, как громко мы будем возражать против передачи в аренду горнолыжных склонов, если ваша цель — увеличить количество гостиничных номеров в этом городе до уровня, превышающего количество постоянных жителей?
Дедушка Шарп даже не выглядит напуганным, а значит, он еще больший дурак, чем я думала.
— Мэм, подумайте обо всех тех рабочих местах, которые мы создаем в прекрасном городе Пенни-Ридж.
Она фыркает.
— Если я не могу найти место для парковки, чтобы пойти в бинго на Мейн-стрит, это не имеет значения. И если цены на билеты на подъемник и рестораны рассчитаны исключительно на туристов, у нас проблема. Я встречала таких мужчин, как вы, и они мне не нравятся.
Мы с Ридом обмениваемся взглядами, полными восхищения.
— Она лучше, чем целая команда юристов, — шепчет он мне на ухо.
Я переплетаю свои пальцы с его и пытаюсь сдержать улыбку.
— Ваше предложение не будет принято, — резко отвечает Морган Джеймс. — Даже если вам удастся добиться одобрения передачи прав аренды, город не одобрит ваши планы по строительству.
— Только через мой труп, — добавляет Мэйв Перкинс, что является смелым заявлением для человека старше девяноста лет.
— Давай поговорим на улице, — произносит дедушка Шарп, направляясь к выходу. — Эти планы касаются только нас.
— Вы только об этом и думаете, — говорит Рид, явно забавляясь.
Но Шарпы выходят вместе с членами совета, и тут же за дверью раздаются громкие пререкания.
— Кто их вызвал? — рычит Марк. — Это ты сделал, Рид?
— Нет, — Рид откидывается на спинку стула и улыбается. — Я думал об этом. Но не хотел, чтобы у Авы были проблемы.
— Ава? — рявкает Марк. — Это была ты.
— Ой, да ладно тебе, — говорит Мелоди, размахивая печеньем. — О горных сплетниках ходят легенды.
— Но кто распространил эти слухи? — спрашивает он.
Мелоди пытается скрыть улыбку.
— Возможно, я что-то сказала во время массажа на этой неделе. Сара так хорошо меня расслабляет, что я могла сболтнуть лишнего.
— Мелоди! — кричит Марк в ужасе. — Что ты сделала? Шарпы не станут завершать сделку, если не будут уверены, что смогут переоформить договор аренды склона.
Она широко разводит руками.
— Марк, забудь о сделке. Твой взрослый сын просит тебя позволить ему вести курорт в будущее. А ты слишком упрям, чтобы принять это благословение. Мне пришлось пойти на крайние меры. Пожалуйста.
У меня отвисает челюсть.
34. Частный бизнес
РИД
Кажется, Мелоди мне все больше начинает нравиться.
Она пристально смотрит на моего отца, а он открывает и закрывает рот, как рыба.
— Я думал, ты хотела путешествовать, — наконец выдавливает он из себя. — Я хотел сдержать данное тебе обещание.
— Дорогой, я ценю это. Мой бывший не сдержал ни одного данного им обещания. Но я никогда не просила тебя отречься от всех остальных в твоей жизни. Наша поездка может подождать.
— Ты не знаешь этого, — говорит отец, обхватив ее лицо руками. — Никто из нас не знает, сколько нам отведено времени.
Я бросаю взгляд на Аву, которая с сочувствием наблюдает за этой драмой. И мой отец прав. Мы никогда не знаем, сколько нам отведено времени, и я не хочу терять ни минуты.
Взяв Аву за руку, я обращаюсь к отцу.
— Пап, ты все еще можешь путешествовать. Я пытался тебе это сказать. Я вернусь в Колорадо и буду помогать Аве управлять курортом. Блок тоже может помочь нам с расширением.
— Не стал бы на это ставить. — Отец опускает подбородок. — Этот поезд давно ушел.
Прежде чем ответить, я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что мы одни.
— Я был у него час назад, и он сказал, что выслушает меня.
— Правда? — Отец откидывается на спинку стула и смотрит в потолок. — Рид, вижу, что ты настроен серьезно. Но я все еще не уверен, что стоит втягивать тебя в это.
— Почему? — спрашиваю я. — Мне нравится это место. Потребовалось много времени, чтобы признать это. Но теперь я здесь.
Отец выпрямляется и вздыхает.
— Я знаю, почему ты держался в стороне, сынок. После смерти твоей матери я был не в
