возможных последствиях. Что им движет?
— Желание власти, конечно, — раздраженно сказала Рокотова. — Вам, мужчинам, всегда нужно одно и то же.
— И мне?
— И вам, — уверенно сказала она. — Иначе зачем бы вы пошли на такую работу? Чтобы хоть немного прикоснуться к власти. Опять же, повышение, командировки, ужины с архимагом. Вы уже практически взобрались на вершину. Но по сути все также остаетесь кадровым офицером без права голоса.
Она все это говорила с невероятной грустью. Первым порывом мне захотелось одернуть ее, заставить замолчать, а потом я понял: не так-то она и не права.
Кто-то убрал Гласса, и мне дали его должность. Почему? Потому что мной удобно управлять? Я же совсем не разбираюсь в интригах, ведь я человек дела. Есть задание, и его нужно исполнить.
А еще моя способность управлять временем. Редкая и очень сильная. И я, как дурак постоянно старался помогать и показывал, на что я способен.
Эта неприятная истина стала для меня громом среди ясного дела.
Из глубины души поднялась черная злость. Мне нужно срочно сбросить эти оковы и уже окончательно разобраться со всей этой чехардой.
Возможно, и конфликта как такового и нет вовсе. Император даже толком не спросил, а я не подписал ни единого приказа об аресте.
Невидимый и таинственный манипулятор изящно разыгрывает свою партию, где я выступаю главной марионеткой.
Остается один вопрос: кто этот человек или маг?
Я с ненавистью скомкал салфетку и уже порывался встать и уйти искать неизвестного лично, но тут принесли наш заказ. Рокотова беспокойно посмотрела на меня и вдруг обхватила мою руку своими холодными пальцами.
— Не торопитесь, Владимир. У вас все получится, чтобы вы не решили, — сказала и тут же отпустила меня.
По коже пробежались мурашки от ее прикосновения.
Глядя на густую похлебку, от запаха которой в животе сразу же заурчало, я начал прикидывать план действий.
Ведь за общей суетой я, скорее всего, не вижу главного.
— Заверните, пожалуйста, пироги с собой, и еще добавьте к ним несколько штук на ваш выбор, — сказал я Флоре. — Мы очень спешим.
Вероника Андреевна и бровью не повела, услышав мою просьбу, а быстро начала есть салат.
Через десять минут мы уже покидали кафе и садились в карету.
— Какой план действий? — спросила Рокотова.
Я посмотрел на нее долгим взглядом, прикидывая, можно ли ей верить. Но все началось задолго до ее появления, и поэтому я счел нужным поделиться с ней своими мыслями.
Мы проговорили всю дорогу до замка, Вероника задавала правильные вопросы. И чем дальше шло наше обсуждение, тем больше во мне крепла уверенность, что у всей истории один автор.
И даже приход истинной тьмы идеально вписывался в эту картину. Разве что возможное покушение на императора меня смущало. Является ли он главной целью или это сопутствующие потери?
Уже в замке мы засели в моей комнате, ни на минуту не прекращая разговор.
В какой-то момент к нам пришел Лерчик с новостями о стеклянном заводе.
— Я все проверил, — торжественно заявил Субботин.
Он пришел даже без извечной бутылки, но с корзиной сыров и фруктов.
— Завод успешно продолжает работать, — продолжил он, — по бумагам сменился владелец, но на остальном это никак не сказалось. Даже больше, узнав о махинации Соколова, многие решили производство поддержать, и теперь рабочие с трудом справляются с объемами заказов. Тебе повезло, что ты тогда Зурову написал. Договор у тебя вышел по старой цене.
Мы быстро перескочили в одной темы на другую. Рокотова засела в дальнем кресле с чашкой отвара и почти не участвовала в нашей беседе.
Лерчик искоса на нее поглядывал, но не переставал рассказывать о том, какая вышла удачная сделка.
— А еще я узнал, что Старшая мать отправилась в город магов, — понизив голос, сказал Лерчик, отведя меня в сторону.
— Да, мне Вероника сказала.
— Вероника? — удивился Субботин. — Теперь она уже просто Вероника? С чего вдруг такие перемены?
— Она натолкнула меня на одну интересную мысль, и я решил посвятить ее в то, что знаю сам.
— Как интересно. Градус отношений и доверия повысился?
— Я бы не был столь категоричен, — скривился я, но мысленно признал его правоту.
Мне с Рокотовой было действительно комфортно общаться и обсуждать важные для меня темы. Отвечала она, хоть иногда и резко, но в то же время, ее слова были пронизаны житейской мудростью. Да и женщины всегда были хитрее мужчин в вопросах интриг и подковерных игр.
— Что же получается? — спросил Лерчик. — Тебя вели, как ослика за морковкой, а ты это только сейчас понял?
— Обидное сравнение, но не могу не признать, что ты прав, — пожал я плечами. — Я не хочу ждать, когда маги начнут плести заклинание, а собираюсь помешать им раньше.
— А как же бал? Да и потом, ты не знаешь, когда они соберутся призывать в мир истинную тьму.
— Да не тьму, а источники, — я укоризненно посмотрел на друга.
— Какая разница с какой мотивацией они собираются разрушить мир! — достаточно громко сказал он, и Рокотова подняла голову.
Оказывается, она умудрилась задремать.
— Таинственные убийцы, магия, многочисленные слои лжи! Почему нельзя просто сказать: «Ребята, так делать не нужно. Оно же бахнет!» — проворчал Лерчик. — Будто больше заняться нечем. Выращивали бы здоровенные тыквы в саду и проводили нелепые конкурсы.
Рокотова вдруг поднялась с кресла и подошла к нам.
— Я тут подумала, — начала она, сжав в руке чашку с теплым отваром, — и вдруг поняла, что происходит на самом деле.
Мы с Лерчиком уставились на нее, ожидая продолжения фразы.
— Кажется, кто-то хочет украсть вашу способность управлять временем.
