— То есть, если бы ты арестовал кого-то, кто не подошел бы под эти критерии, ты бы не счел его убийцей?
— Точно. Убийца умен, но он также знает, что и мы не совсем дураки. Мы бы не купились на первого попавшегося человека, которого он решил бы нам подставить. Он должен был дать нам правильного человека. Правдоподобного. Такого, на которого мы бы купились. Майк Фарлоу был идеальным вариантом.
Карлос провел обеими руками по волосам, зачесывая их назад и делая хвостик.
— У Майка были приводы в полицию?
— А то. Он постоянно торчал в учреждениях для малолетних… Три осуждения за публичное обнажение. Он обожал раздеваться перед школьниками.
— Педофил? — спросил Карлос, скривив рот.
— С большой буквы «П». Он отсидел двадцать восемь месяцев за то, что домогался двенадцатилетнего мальчика в общественном туалете.
Карлос покачал головой.
— И где можно найти такого человека, как Майк Фарлоу? — продолжал Роберт.
— Может быть, убийца знал его раньше, — предположил Карлос.
— Возможно, но сомнительно. Майк был одиночка, жил один, без жены, без подружки, без детей. Работал уборщиком мусора и проводил большую часть свободного времени в своей грязной квартирке за чтением Библии. У него и жизни-то не было.
— А медицинские данные? Наш убийца мог иметь доступ к медицинским картам. Одно мы знаем — что у него есть медицинские знания, даже доктор Уинстон сказал, что не удивился бы, если бы убийца оказался хирургом.
Роберт кивнул:
— Я сам об этом думал.
— Религиозные культы, церкви? Если Майк куда-то ходил, убийца мог вычислить его там.
— Надо и это проверить.
— Что мы еще знаем о Майке Фарлоу? — спросил Карлос.
— Немного. Не было причин докапываться до подробностей, ведь он же сознался, помнишь?
— Помню, и это заставляет меня в первый раз спросить почему. Какого черта ему надо было сознаваться? Зачем бы он стал сознаваться в таких гнусных преступлениях, если он не совершал их и если он знал, что получит смертный приговор?
— Чтобы покончить с жизнью, — решительно сказал Роберт.
— Что-что?
— Ты наверняка слышал о людях, которым не хватает духу совершить самоубийство, и тогда вместо этого они покупают оружие и начинают размахивать им на улице. Прибывает полиция, приказывает опустить пистолет, человек не подчиняется, и в конце концов полиция вынуждена его застрелить.
— Да, я слышал о таком виде самоубийств.
— Так и есть. Здесь та же теория. Как я сказал, Майк был одиночкой, не имел ни друзей, ни жизни, ни перспектив как-то ее улучшить. По всей видимости, он слышал о Распинателе.
— Все слышали о Распинателе, пресса постаралась.
— Вот именно. Поэтому ты не удивишься, когда узнаешь, что некоторые религиозные фанатики на самом деле считали, что Распинатель делает доброе дело. Убивает грешников.
— И Майк был один из них, — закончил Карлос предложение Роберта.
— Верно. Для этих людей Распинатель был героем, человеком, который делает Божье дело, и вдруг Майк получает возможность превратиться в своего героя.
— Ты имеешь в виду, понести наказание за своего героя.
— Это не имеет значения. Для остального мира имя Майк Фарлоу стало бы синонимом Распинателя. Он бы навсегда оставил свою безвестную жизнь. Его имя упоминали бы в учебниках и изучали бы на курсах по криминологии. Он бы в смерти имел такую славу, которую никогда бы не смог иметь при жизни.
— Но ты сказал, что Майк знал некоторые сведения о жертвах, которые, вероятно, мог знать только убийца… Например, причины для их убийства. Он упоминал о том, что одна из жертв продвигалась по карьерной лестнице через постель. Откуда он мог это узнать?
— Потому что сам убийца сказал ему, — заключил Роберт.
— Что?
— Ты только поразмысли. Представь, ты убийца и хочешь подставить кого-то, чтобы он ответил за то, что ты сделал. Наконец ты находишь подходящего человека. Становишься его другом.
— А это было очень сложно, раз у Майка не было друзей.
— Это верно. В большинстве своем ваши разговоры вращались бы вокруг убийств. Какое превосходное дело вершит убийца, освобождая мир от грешников. Потом ты начинаешь забивать голову Майка слухами. Я слышал, будто одна жертва была заразная проститутка… другая переспала со всеми в компании, чтобы пролезть наверх. — Роберт заговорил другим голосом, как бы от имени убийцы.
— Готовить его к аресту, — вступил Карлос.
Роберт прикусил нижнюю губу и кивнул.
— Но почему не рассказать ему о настоящем знаке Распинателя… на шее жертвы?
— Если бы он дал ему слишком много информации, Майк мог бы начать подозревать.
Карлос ненадолго задумался.
— Ты думаешь, он рассчитывал на то, что Майк признается?
— Может быть, я не уверен.
— Ему нечего было терять, — заключил Карлос, но его как будто что-то беспокоило. — Но почему?
Роберт тревожно взглянул на него:
— Ты слушал, что я говорил? Я же только что объяснил почему.
— Нет, почему он подставил именно Майка?
Роберт замолчал и уставился на свой кофе.
— Я и сам задавал себе этот вопрос. Зачем ему вообще было подставлять кого-то?
— Из мести?
— Только не в настоящей жизни.
— Что?
— Подставлять кого-то из мести — такое случается только в голливудских фильмах. В настоящей жизни человек пойдет на все, доберется до обидчика и продырявит ему башку. Зачем брать на себя такую трудную задачу, планировать подставу? К тому же Майк умер от смертельной инъекции и особенно не страдал. Если наш убийца хотел, чтобы Майк страдал, он бы собственноручно разобрался с ним.
Карлос кивнул, соглашаясь.
— Это верно.
— Так зачем же подставлять кого-то?
— Может быть, он хотел, чтобы полиция прекратила расследование.
— Возможно.
— Возможно, сначала он намеревался совершить только семь убийств. — Карлос отвернулся, чтобы налить себе стакан воды. — После того как убийца достиг поставленной цели, он решил не оставлять расследование открытым и не рисковать, что какой-нибудь сыщик наткнется на улику, которая через несколько лет по ниточке приведет его к преступнику. Подставить кого-нибудь, дело закроют, и он выйдет сухим из воды.
— Значит, теперь убийца передумал и решил совершить еще семь убийств?
Карлос поднял брови.
— Может, и так.
— Меня это не устраивает. У этого убийцы с самого начала был четкий план, и я уверен, что он его придерживается. Когда он закончит то, что собирался сделать, если мы не поймаем его к тому времени, он исчезнет, и мы никогда о нем больше не услышим. — Голос Роберта помрачнел.
— Когда Майка арестовали, у тебя был другой подозреваемый, еще кто-то, кого ты разрабатывал? — Карлос нарушил молчание.
Роберт покачал головой.
— Ты так ни к кому и не подошел?
— Я уже говорил тебе, у нас не было ничего, ни подозреваемых, ни зацепок, — но я понимаю, к чему ты ведешь. Если бы мы подобрались к кому-то, особенно если бы это был убийца, то, подставив Майка, он бы, конечно, сбил нас с верного следа.
— Точно! И положил бы конец расследованию. Зачем продолжать, когда есть подозреваемый с такими неопровержимыми уликами?
— Ну так вот — у нас не было никаких подозреваемых.
— Но убийца об этом не знал. Если только он не располагал какой-то внутренней полицейской информацией.
— Очень немногие имели доступ к этой информации, и все они стопроцентно надежны.
— Ладно, но, может быть, ты докопался до чего-то, что подвело тебя довольно близко к настоящему убийце.
Роберт сжал зубы.
— Мы ни до чего не докопались. Единственное, что у нас было, — это семь жертв и куча злости, — сказал Роберт, глядя в окно, в никуда. — Но мы просмотрим еще раз все файлы… за два месяца до ареста Майка. Давай проверим, что у нас было на то время.
— Есть и еще одна возможность, — сказал Карлос, пролистывая какие-то бумаги на столе.
— Какая?
— Сколько прошло между арестом Майка Фарлоу и первой жертвой из новой серии?
