Присматриваясь к спутнице, Кайку все больше и больше размышляла о ней. В те времена, когда Азара прислуживала в доме семьи Макаима, девушки дружили и делились многими секретами. Они обсуждали парней, смеялись над привычками отца Кайку, дразнили повара и подтрунивали над Карией, второй служанкой. И хотя с тех пор многое изменилось, а Кария, сама того не ведая, отдала жизнь, чтобы спасти молодую хозяйку, Кайку скучала по прежней Азаре. Новая Азара, возможно, и была настоящей, но казалась холодной, суровой и независимой. Новая Азара не нуждалась в ласковом слове, дружеском взгляде или чьей-либо компании. Похоже, бывшей служанке не было никакого дела ни до Кайку, ни до Тэйна. Юноша принимал ее такой, как есть. А Кайку не знала, как себя вести. Иногда в ее взгляде или жесте проскальзывало что-то знакомое, что-то от упрямого мальчишки, и тогда она сжимала кулаки и хмурила лоб, словно заставляя себя играть новую роль. Кайку знала, что Азара – порченая, но, кроме этого, ничего больше. Красавица оставалась для нее загадкой.
Думала Кайку и о Тэйне.
Когда-то в храме юноша сделал несколько неуклюжих попыток оказать ей знаки внимания, но она отвергла ухаживания, чтобы без помех двигаться дальше. Тэйн последовал за нею и нашел в Аксеками. Юноша рассказал о том, как шин-шины разрушили храм, и о своем решении найти виновников, тех, кто вызвал демонов, но за этими рассказами скрывалось что-то еще, пока непонятное и… странно волнующее. И каждый раз, когда Кайку позволяла себе посмотреть на послушника, когда ее взгляд задерживался на рельефных мышцах поджарого тела, к горлу подкатывался комок. Так получилось, что Тэйн был священником природы, а она – порченой. Ненависть к подобным ей была у него в крови. Рано или поздно послушник узнает правду о своей спутнице. Так же, как и Мисани.
Сердце сжалось от тоски, но Кайку тут же придушила пробудившуюся было печаль.
Мисани. Это имя принадлежало теперь прошлому.
Если ей суждено выжить, она проведет остаток лет в изгнании, презираемая всеми и отвергнутая самыми дорогими людьми. Возможно, она просто бестолковая и не желает признать очевидное: Кайлин ту Моритат и Красный орден – единственные, кто готов ее принять. И хотя за внешним благородством Кайлин явно скрывался некий расчет, отказываться от предложенной помощи она не могла по той причине, что остальные видели бы в ней только зло и мерзость, нечто гадкое и жуткое, вроде тех чудищ, что напали на караван.
Мамак отлично справлялся с обязанностями проводника, и путешественники чувствовали себя в безопасности рядом с ним. Часто он вел их окольными путями, чтобы избежать отвесных скал, или использовал выступы, чтобы пройти к нужному месту. Он редко объяснял, почему выбирает тот или иной путь. Возможно, не хотел раскрывать своих секретов. Но всякий раз, задаваясь вопросом, почему им еще ни разу не встретилось ни одной ужасной твари, о которых было столько разговоров, путники подозревали, что обязаны удачей своему проводнику. Правда, изредка на пути попадались странные мелкие животные. Похоже, это были всего лишь детеныши, шныряющие в поисках еды и рискующие угодить в зубы взрослым особям. О присутствии последних путешественники догадались, когда ночью к свисту ветра присоединился жуткий рев и визг, вырывающийся из чудовищных глоток. Вторую ночь провели без сна, трясясь от страха и вслушиваясь в приближающийся жуткий рев. Неведомые существа взяли стоянку в кольцо, но Мамак не позволил развести огонь, и твари прошли стороной.
* * *
На третий день погода ухудшилась.
Буря настигла путешественников на скалистом плато. Кайку потрясла скорость, с какой облака затягивали небо. Она привыкла к неторопливому, степенному движению туч на материке. Там всегда можно было определить, когда начнется или стихнет буря.
Мамак выругался и ускорил шаг в поисках убежища. Для того чтобы пересечь плато, требовалось еще несколько часов, и путешественники боялись, что за это время буря возьмет верх над ними.
Кайку никогда не видела подобного разгула стихии. Пронизывающе холодный дождь колотил с такой силой, что, казалось, в лицо втыкаются острые иглы. Молнии разрезали воздух, раскаты грома сотрясали древние горные склоны. Порывы ветра толкали в спину, пытаясь сорвать одежду и сбить с ног. По совету Мамака они еще в деревне приобрели для путешествия плотные плащи и теперь благодарили проводника за проницательность. Но даже капюшоны, наполовину закрывающие лицо, не спасали от шквального ветра и бьющего наотмашь дождя.
Спины сгибались под тяжестью мешков. Зубы стучали от холода, губы и щеки онемели, и лишь неимоверным усилием воли путники заставляли себя двигаться вперед по скользкому от дождя скалистому склону. Снова и снова Кайку казалось, что она не сделает больше и шагу. Но переборов слабость, девушка шла дальше.
В конце концов мучения закончились. Замерзшие и промокшие, они наткнулись на пещеру и почти без сил ввалились в спасительный проход. Убежище оказалось довольно просторным: четверо взрослых людей разместились здесь без труда. Стены состояли из черного камня с вкраплениями кварца, который влажно поблескивал в сумраке. Земляной пол от самого входа шел вверх, поэтому оставался сухим даже в непогоду.
Мамак исследовал заднюю часть пещеры и убедился, что она необитаема. Время от времени он ударял кулаком по каменной стене и проклинал богов, в особенности Паназу, за настигшую их бурю.
– Похоже, не в духе, – без намека на улыбку заметила Азара.
Кайку, удивленная тем, что молчавшая всю дорогу бывшая служанка, открыла рот, чтобы поделиться столь тонким наблюдением, рассмеялась.
– Рад, что вам двоим так весело, – хмуро проворчал Тэйн.
По его тону Кайку поняла, что он снова не в духе. Такое случалось с ним и прежде, когда юношу словно накрывала темная туча, и он становился раздражительным, колючим и нелюдимым.
Мамак прислонился к стене пещеры и, склонив голову, глубоко дышал, стараясь снять напряжение.
– Сейчас нам нужно согреться, – сказал проводник. – Давайте разожжем костер.
– Каким образом? – огрызнулся Тэйн. – Из чего? На этой проклятой горе нет ни щепки!
– В горах можно развести огонь и другим способом, – спокойно сообщил Мамак, не обращая внимания на враждебный тон послушника.
Тэйн сердито сверкнул глазами и демонстративно направился к выходу, где присел на выступ скалы и задумчиво уставился на низвергающиеся с неба струи дождя. Мех на его капюшоне трепетал под порывами ветра, залетавшего в пещеру. Кайку сидела у влажно мерцающей стены, завернувшись в плащ и трясясь от холода. Азара, вопреки ожиданиям, не расположилась в отдалении, а подсела к бывшей хозяйке, распахнула плащ, обняла девушку и прижала к себе, собирая в складки меховую одежду. Такое поведение спутницы удивило Кайку. Какое-то мгновение она колебалась, затем довольно улыбнулась и благодарно уткнулась Азаре в грудь. Дрожь постепенно унялась. Кайку слышала лишь ровное успокаивающее биение сердца Азары. В этот момент, впервые с начала путешествия, она почувствовала себя в полной безопасности и погрузилась в глубокий сон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
