метаясь по собственной спальне, не в силах усидеть на месте. Тревога за Нейю тисками сдавливала грудную клетку, затрудняя дыхание и вызывая удушающий ужас. Картинки, что мог сделать с любимой озлобленный на меня приятель, представали перед глазами одна страшней другой, что ничуть не способствовало успокоению. Поэтому из комнаты я вылетел, едва забрезжил рассвет.
Отлично осознавая, что все ещё спят, сразу же направился на задний двор, чтобы выпустить пар на спортивной площадке. Прошёл полосу препятствий два раза и вновь атаковал турник, уже и не пытаясь считать, сколько раз подтянулся. Отвлёк раздавшийся за спиной голос Берриара:
– Тоже не спится?
– Издеваешься?! Я места себе не нахожу, всё время думаю, как она там, – ответил спрыгивая с перекладины. – Легче самому попасть в руки помешавшегося психа, чем вот так бояться за близкого человека, мучаясь от ощущения беспомощности. Собственная смерть так не страшит, как хотя бы небольшая царапина на теле любимой девушки.
– Понимаю. Знаешь, у меня ведь тоже нет никого дороже Нейи. Да упёртая Настя ещё. Но мы справимся, обязаны вытащить нашу малышку из этой передряги целой и невредимой. Иначе и быть не может. Пойдём-ка кофе попьём?
– Только душ приму и присоединюсь, – кивнул я соглашаясь.
На террасе помимо ректора обнаружилась и бабуля, судя по тому, как они сверлили друг друга гневными взглядами, эти двое уже успели поругаться.
– Привет, родной, как ты? – посмотрела на меня обеспокоенно эльфийка.
– Хотелось бы лучше, – поморщился я раздосадованно. – Почему так медленно тянется время, когда совсем нет сил ждать?
– Ничего, сейчас попьём кофе, перекусим и пойдём делать из кобеля не менее развратную дриаду, сам не заметишь, как уже нужно будет выезжать, успокаивающе сжала она мою ладонь.
С перекусить она, конечно, погорячилась – кусок в горло не лез от слова совсем, а вот в остальном оказалась права. Пока она увлечённо наряжала и красила Берриара, снабдив его накладной грудью и париком с длинными белоснежными локонами, я заинтересованно наблюдал за перевоплощением.
Всё, окончательно и бесповоротно признаю: бабуля – волшебница! Я даже немного растерялся, изучая предъявленную мне красотку, не находя в ней черт ректора. Иллюзорно изменила ширину плеч и подправила рост Настя тоже сама, всё-таки именно она в нашей компании обладает этим даром. Дриада, безусловно, всё равно получилась довольно-таки высоковатой. Пришлось мстительной женщине отказаться от идеи надеть на Паэлиаса каблуки и заменить их на балетки, но в общем, я готов был признать, что передо мной именно женщина, а не переодетый мужик.
Оглядев шёлковое голубое платье с широкой юбкой, доходящей до лодыжек, я ухмыльнулся и сообщил:
– Последний штрих!
Не обращая внимания на озадаченных таким заявлением родственников, сбегал в свою комнату и, вернувшись, протянул ректору ремень с ножнами, из которых выглядывала рукоять ксифоса.
– Спрячь под подолом, красавица!
Не умеет Берриар принимать комплименты! Одарив меня злым взглядом, он задрал юбку, продемонстрировав закреплённые на обоих бёдрах клинки, и застегнул врученный ему ремень на талии. Ну вот, у нас не дриада, а ходячий склад оружия!
Мы едва успели управиться, как из портала вышел Дарк и, забрав ректора, снова исчез, так и забыв поздороваться. А я отправился собираться.
Ждать, когда к дому подъедет карета, почти не пришлось, я только спустился в холл, как раздался цокот копыт по подъездной дорожке. Встречающая меня Настя привстала на цыпочки, поцеловала в щёку и, погладив по плечу, прошептала:
– С богом, родной! Возвращайся вместе с супругой, ну и этого паразита тоже живым привези.
– Я постараюсь! – чмокнул бабулю в лоб и вышел на крыльцо.
Экипаж затормозил и из него выпрыгнул демон, таща за руку упирающуюся и очень натурально всхлипывающую дриаду. Буквально втолкнув её в мои объятия, Дарк проворчал:
– Как заказывал. И, Сирион, я в такие игры не играю, не обращайся ко мне больше!
Отпустив извозчика, Демон исчез в портале, согласно плану переносясь к Энеду, а я, переведя дыхание, ухватил ректора за ладонь и поволок его к своей карете.
– Расслабься, – посоветовал Берриар, стоило нам выехать на проспект.
– Не могу. Полчаса пути и начнётся... – договаривать не стал, и без того всё ясно.
– Главное верить, что всё будет хорошо.
Отвечать смысла не было, и я уставился в окно, напряжённо отсчитывая секунды. С расстоянием я немного ошибся, и подъехали к пещере мы минут через двадцать. Выбравшись из кареты, я сначала огляделся.
Да уж, с людьми у Аэлара не густо. Возле самого входа стояли двое, судя по потрёпанной одежде и помятым, небритым лицам – наёмники. Причём из самых отбросов. Как воины они, естественно, никакие, зато славятся беспринципностью и тем, что не гнушаются самой грязной работёнки.
Просканировав окрестности, больше никого не обнаружил и, повернувшись к экипажу, схватил за руку ректора, выдернув его наружу. Запутавшись в подоле и едва не свалившись на землю, тесть всё же устоял и, низко опустив голову, вновь начал всхлипывать, изображая истерику. При виде перепуганной девушки наёмники расслабились и злорадно заулыбались, чернотой зубов показывая, что о гигиене рта они и не слышали.
– Мерзкое зрелище, – чуть слышно пробормотал Берриар.
Проигнорировав его реплику, приблизившись к дурно пахнущим мужчинам, я спокойно произнёс:
– Мне нужен Аэлар.
– Ясен пень! – порадовал красотой речи один из охранников.
– Но сначала мы вас обыщем! – добавил второй, сальным взглядом оглаживая фигуру лжедриады.
Похоже, ректор был против тисканья его тела парой мужиков... Над нами что-то зашуршало и на головы бедолаг упало по булыжнику, ударяя в аккурат по темечку. Осевшие на травку туши тут же оплели мгновенно выросшие лианы, а Паэлиас проворчал:
– Считайте, это для вашего же блага, не то, нащупав кое-что неожиданное, вы бы ещё долго в себя прийти не смогли!
– Может, им бы понравилось? – удержаться от шпильки оказалось невозможным.
– Ну не знаю, лично я, очутись на их месте, ещё месяц этими руками есть бы не мог, – ответил Берриар, невозмутимо поправив лиф своего платья.
– Пошли уже!
Обхватив ректора за ничуть не тонкое запястье, я первым шагнул в веющую прохладой черноту пещеры, увлекая его следом. Игра началась. Надеюсь, что если у друга и остались помощники, то такой же мусор.
49
НЕЙВАРА.
Как это ни странно, но сказать, что пребываю в ужасе, я не могла. Беспокойство – да. Тревога. Но не более. Особенно меня
