…Вернувшись домой, лёжа в постели, Владимир долго не мог успокоиться. Воображение уносило его в мировое пространство, и над серебряной луной роились неведомые существа, и звёзды вместе с планетами оживлялись, и мириадами мерцающих глаз таинственный мир смотрел на него и размышлял о нём, о человеке, летящем в его пределах…
Так ли было всё в действительности? Можно ли восстановить и счесть действительностью прошлое, отстоящее от нас более чем на сто лет?
Не было свидетелей этих разговоров (не считая, конечно, звёздного неба), а люди, участвовавшие в них, давно умерли. Осталось только письмо Владимира Ивановича (от 6 июня 1886 года), где он вспоминает звёздные вечера, прогулки с Евграфом Максимовичем и свои фантазии после них. Сохранились рукописи Евграфа Максимовича, отрывки из которых почти дословно приведены выше.
Старик, фантазирующий, как ребёнок; ребёнок, мудрствующий, как старик… Вполне обычная ситуация.
О разуме звёздных миров допустимо слагать стихи, а не писать научные трактаты (кстати, на эту тему писал в прошлом веке К. Э. Циолковский). Нигде в научных трудах В. И. Вернадского нет упоминания о мировом разуме. О происхождении человека он тоже не писал. Выходит, от его прогулок с Евграфом Максимовичем, как говорится, не осталось и следа. Приятное воспоминание детства — и только…
Нет, не так. Вот свидетельство самого В. И. Вернадского: «Такое огромное влияние имели эти простые рассказы на меня, что мне кажется, что и ныне я не свободен от них».
Наука — это не только факты, описания, обобщения, логические рассуждения. Такие операции способны производить компьютеры. Тут требуются только знания и систематичность. Человек, обладающий хорошей памятью, способен собирать факты, делать описания, обобщать и логически мыслить. Всему этому можно обучить.
Одно из слагаемых научного гения — фантазия, воображение, смелость мысли. Обычного фантазёра выдумки только увлекают и развлекают. Учёный-фантазёр умеет отделять выдумку никчёмную или беспочвенную от выдумки полезной, правдоподобной. Сопоставив такую выдумку с фактами, учёный обнаруживает новые закономерности и приходит к выводам, которые не делал до него никто.
В беседах с Евграфом Максимовичем Владимир Вернадский не только упражнялся в фантазировании. Он учился видеть в привычном неведомое, размышлять о космосе, о беспредельных далях пространства и бесконечных безднах времени. Пытался постичь сущность жизни и смерти, смысл своего существования и бытия всего человечества. Он не находил ответы на загадки бытия, не мог удовлетвориться своими ответами. Ему не хватало знаний. Но он учился размышлять. Ведь едва ли не самое важное в науке умение задавать умные вопросы и настойчивость в поисках ответов.
Некоторые афоризмы Е. М. Короленко могли заметно подействовать на Владимира Вернадского, ясно выражая то, что он сам неявно ощущал. Например, такое утверждение: «Трус не может быть нравственным человеком». Или: «Чрезвычайно вредно должно действовать на умственное развитие человека чтение без критики. Научиться читать вовсе не так легко, как кажется».
Некоторые мысли Евграфа Максимовича удивительно созвучны с теми научными идеями, которые три десятилетия спустя начнёт развивать В. И. Вернадский. Вряд ли это случайное совпадение.
Так, Е. М. Короленко писал о двух мирах на Земле: живом и мёртвом, органическом и неорганическом. О великой работе органического мира Земли над перемещением материалов неорганического мира. О деятельности чудесных лабораторий — живых организмов, — в которых перемещение земного вещества совершается посредством питания и размножения. Участвует в этой работе всё живое — от мельчайших существ до человека включительно.
Он ссылался на такие сведения: три мухи, по Линнею, способны съесть лошадь столь же быстро, как и лев; по Левенгуку, одна муха в три месяца производит 746 496 особей; по Р. Оуэну, одна травяная вошь в десятом колене производит миллиард миллиардов детёнышей. Эти факты Короленко отметил и, очевидно, поведал о них Владимиру Вернадскому. Пройдут годы, и в работах академика Вернадского — бывшего маленького гимназиста с пытливыми, ясными глазами — вновь будут упомянуты подобные сведения, ставшие одной из опор его замечательной научной теории.
Сходная судьба будет ожидать и другие идеи Е. М. Короленко. Он высказался против гипотезы первоначально жидкой огненной Земли и действия вулканизма в результате внутренней энергии, вырывающейся из огненного ядра планеты. По его мнению, вода, проникая в недра, растворяет минеральные вещества и производит газы, которые под гнётом страшной тяжести лежащих выше слоёв Земли повышают давление и температуру, в результате чего вырываются на поверхность.
В. И. Вернадский первым выдвинет научные положения о выдающейся роли газового дыхания Земли и деятельности природных вод в формировании земной коры, вулканической деятельности и во многих других планетных геологических явлениях.
Была у Евграфа Максимовича заветная мечта: постичь гармонию природных процессов, всего мироздания, разума Вселенной. Ощущая бессилие человеческой мысли, он обращайся к музыке, брался за скрипку и подолгу упражнялся в игре на ней.
Как обычно бывает, мечта его, воплощаясь в жизни, приобретала вовсе не те формы, к которым он стремился. Играл на скрипке он неплохо. Но его упражнения надоедали окружающим. Чтобы не досаждать им, он уходил в дальнее помещение и там отдавался во власть музыкальной гармонии. Как вспоминал Владимир Иванович, вскоре появились у Евграфа Максимовича внимательные, молчаливые и миниатюрные слушатели — мышки. Они рассаживались кругом, как истинные ценители искусства, и замирали, поблёскивая глазками и пошевеливая усиками…
Были, конечно, и другие следствия музыкальных занятий Евграфа Максимовича. Настраивая скрипку, он думал: «Не так ли происходит в природе? Человек не оставляет её в покое, вмешивается в её жизнь, пытается управлять её процессами. Человек искусственным образом придаёт Земле те силы и свойства, которых она не имеет вследствие одних лишь естественных законов. Безмерны возможности человека разумного. Он способен осушать морское дно, обнажая плодородные земли, и затоплять бесплодные части Азии и Африки; он, если нужно, выровняет горы и спрямит реки…»
В то время, о котором сейчас идёт речь, в начале семидесятых годов позапрошлого века, неуёмный фантазёр и мыслитель Евграф Максимович Короленко вряд ли догадывался, что суждена ему роль сеятеля, бросающего семена в благодатную почву.
«Мне иногда кажется, — писал В. И. Вернадский, — что не только за себя, но и за него я должен работать, что не только моя, но и его жизнь останется даром прожитой, если я ничего не сделаю».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
