Читаем без скачивания Спасти СССР. Инфильтрация - Михаил Королюк

По актовому залу прокатилась волна перешептываний и смешков, все дружно повернули головы налево. Там в уголке рядом со ступеньками, ведущими на сцену, между Тыблоком и в меру упитанным инструктором райкома подремывал, чуть наклонившись вперед, щуплый дедок.

– Кто «за?» «Против?» Единогласно! Товарищи, прошу в президиум.

Тыблоко подхватила старичка под локоть и поволокла на сцену, к накрытому красной материей столу. Следом, активно жестикулируя и продолжая что-то жизнерадостно рассказывать спине директрисы, двинулся инструктор.

Я покосился на сидящую рядом Ясю, точнее, на маленькие допотопные часики на ее запястье. Бабушкины, наверное, ремешок вытерт… Три десять.

Вздохнул и нервно заломил пальцы, обдумывая, уложится ли собрание в час? И ведь не скажешь: «Товарищи комсомольцы и коммунисты, у меня сегодня неотложное дело на шесть часов назначено – сеанс связи с ЦРУ, пожалуйста, ограничьте регламент…» Как-то опрометчиво я время операции назначил, мог бы и сообразить заранее насчет неотвратимости комсомольского собрания в такой день.

– Слово предоставляется Татьяне Анатольевне! – Антон покинул трибуну и осторожно присел к торцу стола.

– Товарищи комсомольцы! – наклонилась Тыблоко к микрофону, и колонки сначала противно зафонили, а затем сорвались в какой-то клекочущий хрип.

Сидящие в зале болезненно поморщились, многие девчонки схватились за уши. Дедок на сцене продолжил сидеть с благостной улыбкой, глядя поверх голов.

Антон рванул куда-то к задникам сцены и закопошился у усилителя, прямо под портретом укоризненно поглядывающего на зал Карла Маркса. Звук внезапно опал, и на собравшихся опустилась благословенная тишина.

– Товарищи комсомольцы! – взмахнув рукой, звонко и торжественно повторила Тыблоко, и голос ее легко полетел по залу. – Сегодня вся страна отмечает большой праздник – день рождения Владимира Ильича Ленина! Это особый день! Утром у Вечного огня на Марсовом поле наши младшенькие вступали в пионеры… Так же, как и вы несколько лет назад, они, волнуясь, произносили: «Перед лицом своих товарищей торжественно обещаю горячо любить свою Родину, жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит коммунистическая партия». Вспомните! Вспомните, как вы произносили эту великую клятву! Пусть эти слова освящают всю вашу жизнь…

«А она трибун, вон как шпарит», – подумал я с невольным восхищением, наблюдая, как раскрасневшаяся Татьяна Анатольевна уверенно держит зал на поводке эмоционального подъема.

– С нами этот день празднуют тридцать шесть миллионов комсомольцев страны! И мы, комсомольская организация нашей школы – небольшой отряд этой великой армии, тоже вносим свой вклад в дело партии! Кто-то льет сталь, кто-то водит комбайны или защищает небо нашей Родины, а наша с вами совместная задача – воспитать новое поколение советских граждан, тех, кто возьмет наше знамя и понесет его дальше! Вы должны! Да, должны! – Она с силой похлопала ладонью по трибуне. – Должны стать лучше нас, знать больше, быть добрее, но! Самое главное! Быть еще дружнее! Всегда помните – в единстве наша сила! Поэтому мы должны воспитывать в себе коллективизм и товарищескую взаимопомощь, ставить общественное выше частного, помнить о своем долге перед обществом, перед будущими поколениями…

Тыблоко четко уложилась в десять минут, и я с энтузиазмом присоединился к аплодисментам, которыми ее проводили с трибуны.

– Слово предоставляется товарищу Куприянову Алексею Викторовичу!

Райкомовский работник живчиком подлетел к трибуне, с легкой улыбкой обвел глазами зал, достал из папки и разложил перед собой стопку листов. Затем опустил взгляд в текст, весь как-то выцвел и приступил к монотонному зачитыванию:

– Товарищи комсомольцы, советский народ торжественно отмечает сто седьмую годовщину со дня рождения Владимира Ильича Ленина. Под всепобеждающим ленинским знаменем наша Родина уверенной поступью идет к коммунизму. Учение Ленина освещает всем угнетенным народам путь к избавлению от бесправия и эксплуатации, путь борьбы за свободу, мир и социальный прогресс. С именем Ленина связаны самые выдающиеся революционные свершения двадцатого столетия – Великая Октябрьская социалистическая революция, ознаменовавшая начало новой эпохи в истории человечества, образование мировой системы социализма. Ленинская партия, ее коллективный разум и непреклонная воля, ее организующая и направляющая роль явились той силой, которая подготовила создание Союза ССР, руководила его развитием на протяжении полувека, уверенно ведет его вперед. КПСС объединяет передовых представителей всех наций и народностей страны, представителей советского народа – новой исторической общности, возникшей в СССР за годы социалистического строительства…

Правильные в общем-то слова успевали умереть еще до того, как глуховатым бормотанием срывались с его губ и истлевали, не долетев даже до первого ряда. Под потолком актового зала дрейфовали, не оскверняя сознание сидящих, ссохшиеся тени идей; достигнув дальней стены зала, они осыпались тленом, соприкоснувшись с беломраморными досками, на которых золотом вбиты в вечность фамилии медалистов.

Глаза комсомольцев осоловели, справа протяжно и почти беззвучно зевнул Паштет… Яся мотнула головой, отгоняя дремоту, поморгала и полезла в портфель за газетой «64» и карманными шахматами. Чуть повернув голову, я пригляделся: слегка покусывая от напряжения губы, она анализировала эндшпиль прошлогодней партии Властимила Горта и Виталия Цешковского на межзональном турнире в Маниле.

– Коварство гроссмейстера было несомненно, – шепнул я ей в ушко.

Усмехнувшись и не отрывая взгляд от доски, она не задумываясь парировала:

– С необычайной легкостью гроссмейстер жертвовал пешками, тяжелыми и легкими фигурами направо и налево.

– Кыш! – За Ясиным профилем нарисовался чуть прищуренный Томин глаз. – Не отвлекай ее.

– Вы не поверите, – продолжил я доверительно нашептывать, – как далеко двинулась шахматная мысль. Ласкер дошел до пошлых вещей, с ним стало невозможно играть…

– Угу, – протянула, что-то просчитывая, Яся, – знаю… Он обкуривает своих противников сигарами. Шахматный мир в беспокойстве.

Тома попыталась дотянуться до меня кулачком.

– А вот нефиг было Ясю между нами сажать, – перехватил я тонкое запястье.

На нас стали с интересом оглядываться. Я нехотя отпустил законную добычу и попытался вслушаться.

– …современный этап коммунистического строительства требует значительного повышения социальной активности личности, творческого отношения к труду, заинтересованности каждого в решении государственных, общественных дел, – продолжал, не поднимая головы, бубнить инструктор. – Партия видит одну из задач своей социальной политики именно в том, чтобы развивать эти качества, создавать такую социально-политическую, нравственно-психологическую атмосферу, в которой они смогут проявляться в максимальной мере. Совершенствуя всю политическую организацию социалистического общества, партия подчеркивает, что главным направлением этой деятельности служит дальнейшее развитие социалистической демократии. Она заботится о том, чтобы каждый советский человек чувствовал себя гражданином в полном смысле этого слова, заинтересованным в общенародном деле и несущим за него свою долю ответственности. Формирование нового человека – одна из главных задач КПСС в коммунистическом строительстве. Эта задача включает формирование у широчайших масс трудящихся коммунистического мировоззрения, воспитания у них советского патриотизма, коммунистического отношения к труду, новой гуманистической морали, условий для всестороннего развития личности…

Словесные конструкции, тяжеловесные даже на бумаге, при проговаривании вслух становились и вовсе не подъемными для восприятия. Буквально на пятой фразе я почувствовал, что еще чуть-чуть – и уже мой рот распахнется в могучем зевке.

Засунул руку во внутренний карман и слегка погладил пальцами сложенный вчетверо конверт с двумя кадрами фотопленки – и тут же, как по волшебству, сонливость сдуло. Гулко бухнуло сердце, раз, второй, толчками отдаваясь где-то под адамовым яблоком. Кровь шумными волнами запульсировала в висках, щеки начали гореть от возбуждения. Я сделал два глубоких вдоха, успокаивая вставший на дыбы от выброса адреналина организм. Рано, еще рано бояться…

В очередной раз скосил глаза на Ясино запястье. Инструктор треплется уже полчаса. На сколько у него там, интересно, утвержденная заготовка? Надеюсь, минут на сорок, ну не может же быть для школьников больше? И еще этот фактор икс – старый большевик. Не просто же так его притащили на собрание, посидеть в президиуме за столом…

Попытался поставить себя на место организаторов. Сколько на все про все можно отвести? Часа, пожалуй, мало. Двух – много. Значит, полтора? Полтора меня устроит, два – уже нет. М-да, и, в случае чего, тихо не выйти: класс посреди актового зала посадили. Попытка встать и удалиться будет немалым вызовом…