исподлобья она обежала людей. По бокам от тронного возвышения стояли четверо воинов в синей пластинчатой броне, уперев в пол древка искровых копий. Лазурная гвардия — элита императорского войска, лучшие воины, набранные в разных землях государства. Один из них чертами лица походил на северянина. Перед престолом располагался изящный ореховый столик с письменными принадлежностями и несколькими книгами. За столиком, по левую руку от владыки, сидел на крохотной табуреточке секретарь — тощий молодой человек в строгом темном камзоле. Обязанность вести записи вынуждала его сидеть в присутствии императора, но низкая табуретка делал секретаря почти незаметным и скрадывала нарушение этикета.
Владыка Адриан — правитель Фаунтерры, Земель Короны, Единой Империи Полари и всего подлунного мира — восседал в бархатном коричневом кресле за столом. Он имел телосложение рыцаря — крепкий, рослый, широкий в плечах. Возвышение и пышное парадное одеяние делали его гигантом. Алый камзол владыки украшали золотистые эмалевые пластины на груди и плечах, похожие на броню, сделанную из оперения сказочной злато-птицы. На темных волосах пламенела диадема с огромным голубым бриллиантом. Лучи искровых люстр, освещавших зал, превращали камень в сияющую звезду. Лицо владыки: резко очерченные скулы, чуть смягченные аккуратной бородкой, прямой нос, тонкие надменные губы, высокий лоб, раскосые глаза под густыми черными бровями… Девушка спохватилась и отвела взгляд как раз в тот момент, когда владыка Адриан заговорил.
— Леди Сибил, леди Глория, приветствую вас в Фаунтерре. Надеюсь, дорога была легкой и безопасной.
Его голос оказался мягче, чем можно было ожидать. Женщины выпрямились.
— Ваше величество, — проворковала графиня, — примите мои пожелания здравия, долголетия и твердости правленья. Мощь Пера и Меча — опора подлунного мира.
— Истинная опора — мудрость Праматерей. Перо и Меч лишь оберегают ее, — ответил владыка, и девушка поняла, что обе реплики были частью церемониала.
— Позвольте побеспокоиться о вашем здоровье и самочувствии, ваше величество, — уверенно вела дальше леди Сибил.
— Благодарю вас, графиня, — владыка чуть заметно кивнул. — Учтивость столь же присуща вам, как изысканная красота и жизненная сила.
— Ваше величество.
Император перевел взгляд на стол и прикоснулся к лежащим бумагам, тем самым давая графине позволение перейти к сути дела. Он сказал:
— Я был бы рад насладиться светской беседой с вами, однако дела требуют решений. Расскажите, какое дело привело вас в столицу.
— Мне горько беспокоить ваш слух подобными известиями, однако клятва верности принуждает меня к тому.
Мастерское вступление. Мира, не искушенная в дворцовой дипломатии, все же оценила подход графини. Леди Сибил упомянула вассальную присягу, принесенную ею императору, тем самым сразу придала известию окраску первостепенной важности: графиня, мол, не вправе принять решение, было бы дерзостью и своеволием с ее стороны решить дело, которое касается самого владыки.
Затем она изложила суть событий: рассказала о нападении неизвестных на отряд сира Клайва из Стагфорта и гибели рыцаря, отметила, что дочь рыцаря Минерва спаслась волею Богов и находится теперь в безопасности под сенью замка Клык Медведя. Далее графиня указала на то, что чудом выжившая девушка приходится владыке дальней родственницей и стоит четвертой в очереди престолонаследия. При этих словах Адриан взглянул на секретаря, и тот раскрыл перед императором требуемую страницу генеалогического древа, деликатно указал пером на место, занимаемое Минервой из Стагфорта.
— Отыскать преступников не удалось, они скрылись прежде, чем мои воины прибыли на место. Однако тела погибших не подвергались ограблению, и это ясно указывает, что нападение было устроено с одною лишь целью убийства. Такова суть дела, Ваше величество.
Графиня умолкла, ожидая слов Адриана. Владыка не торопился с ответом, разглядывал родословную. Шепнул что-то секретарю, тот развернул на столе большой лист пергамента — видимо, карту северных земель империи. Мира снова скользнула взглядом к его лицу: холеная бородка, насмешливые губы, бровь слегка выгнута в ироничном удивлении, как крыло парящей чайки. Черты человека, привыкшего к собственному превосходству: не только к превосходству ранга, но и к высокомерию тонкого, проницательного ума.
— Стагфорт — трехщитный лен на севере Предлесья, — произнес владыка. Графиня не поняла, было ли это вопросом, и не решилась ответить. — А Предлесье принадлежит к земле Шейланд, управляемой из Уэймара. Отчего же после нападения девушка направилась к вам, графиня, а не к своему сюзерену в Уэймар?
— Дорога до Клыка Медведя была много короче, чем до Уэймара. К тому же, ваше величество, сир Клайв и Минерва не раз посещали Клык Медведя по моему приглашению, так что дорога была хорошо знакома девушке.
— Это верно, — Адриан поднял взгляд от карты, посмотрел в лицо северной графине. — Но почему с докладом ко мне прибыл не сюзерен Минервы — граф Виттор Шейланд, — а вы, сударыня? И зачем вы пустились в дальний путь вместо того, чтобы отправить письмо?
Леди Сибил, несомненно, была готова к такому вопросу.
— Граф Виттор Шейланд сочетается браком с леди Ионой Софией из Ориджина, и как раз находился в Первой Зиме на свадебных торжествах. Я посчитала правильным оказать услугу соседу вместо того, чтобы тревожить его скверными новостями во время свадьбы. Дома Шейланд и Нортвуд связывают узы доброго соседства и тесной дружбы.
При этих словах император усмехнулся. Пред лицом владыки любой феодал будет говорить о «добром соседстве и дружбе», даже если накануне брал приступом замок соседа.
— Что же до письма, — вела дальше леди Сибил, — разве могла я доверить сведения такой важности бумаге и гонцу? Люди столь ненадежны, ваше величество, а бумага, на беду, способна раскрыть свой секрет любому.
— И что же вы имеете в виду, графиня, говоря о «сведениях такой важности»? В чем состоит, по-вашему, пресловутая важность?
Леди Сибил слегка оторопела. Она ожидала, что прозрачный намек будет понятен владыке и пояснений не потребуется.
— Я сочла, ваше величество, что убийство четвертого наследника лишено смысла в случае, если живы первые наследники и… прошу прощения за прямоту, если жив сам правитель. Действия преступников становятся понятны только в случае, если допустить, что нападение на ваше величество также входит в их планы. Я взяла на себя смелость предостеречь вас.
— О, благодарю вас, сударыня! — воскликнул император, и Мира с содроганием услышала в его словах насмешку. — Я подведу итог сказанному вами. Вы узнали о нападении на мелкого дворянина, чья дочь волею богов приходится мне дальней родней. Сей бедный рыцарь, к слову, сумел в свое время жениться на весьма высокородной даме, что вполне может служить
