храбрости не больше чем на мгновение. Устрашающий вид пяти пар острых рогов лишил его последних сил. Он смертельно побледнел, отступил на шаг, а потом повернулся спиной к быкам и бросился наутек.
— А теперь — второго! — приказал доктор быкам.
Помощник тореадора убрался с арены еще быстрее, и теперь «английский тореадор» Джон Дулиттл остался один на один с пятеркой грозных быков.
Последовавшее зрелище стоило многого. Сначала быки носились как бешеные по арене, рыли землю копытами и били острыми рогами в щиты, ограждавшие публику, так что щепки летели. Затем один за другим они начали нападать на доктора.
От их рева кровь стыла в жилах, и хотя я знал, что доктор и быки сговорились дать представление и что Джону Дулиттлу ничто не угрожает, мне становилось страшно за его жизнь. У меня замирало сердце, когда то один, то другой бык пытался боднуть доктора. Но всегда в последнее мгновение, когда острый рог уже должен был вспороть голубой бархатный жилет, «английский тореадор» успевал увернуться от удара, и огромные животные проносились мимо, не причинив ему ни малейшего вреда.
А потом все пять быков окружили доктора и с бешеным ревом помчались на него. Я до сих пор удивляюсь, как доктору удалось уцелеть. Его смешная фигура с кругленьким брюшком скрылась за могучими телами, огромными головами, бьющими копытами и яростно хлещущими хвостами.
Не в силах сдержать чувства, женщины кричали дону Энрике: «Прикажите прекратить бой! Он не должен погибнуть! Он слишком отважен, чтобы умереть! Он лучший тореадор в мире! Сохраните ему жизнь!»
И вдруг ошеломленная публика увидела, как доктор выходит из круга обезумевших животных, одного за другим хватает быков за рога и валит их с ног. Могучие животные лежали на песке там, куда их бросил доктор. Они казались поверженными исполинами. А Джон Дулиттл поклонился дамам, достал из кармана сигару, закурил и медленным шагом покинул арену.
Глава 9
ПОСПЕШНЫЙ ОТЪЕЗД
Не успела дверь закрыться за доктором, как публика разразилась криками. Женщины требовали, чтобы доктор снова вышел на арену, но мужчины — то были друзья посрамленного Пепито — кричали от ярости.
Доктор Дулиттл снова появился на арене, и дамы совсем потеряли голову. Они кричали ему: «Дорогой! Любимый!» — осыпали его цветами, снимали с себя кольца, ожерелья, брошки и бросали их к ногам доктора. Это был настоящий дождь из ласковых слов, роз и драгоценностей.
Доктор снова раскланялся и ушел.
— А теперь ты, Бед-Окур, — сказала Полли, — спустишься на арену и соберешь эти побрякушки. Так поступают все знаменитые тореадоры: уходят, а потом присылают помощника собрать подарки. Мы их продадим и выручим деньги на припасы. И не забудь сходить к дону Эне-Бене-Раба. Он проиграл нам три тысячи песо! И запомни — доктору ни слова!
Публика все еще горячилась, слышались вскрики, то тут, то там вспыхивали ссоры.
Бед-Окур вернулся с оттопыренными карманами. Мы с трудом протолкались сквозь толпу и вошли в комнату для тореадоров.
— Прекрасно! — воскликнула Полли и уселась на плечо к доктору. — Ты был великолепен! Но теперь будь поосторожнее, что-то не нравятся мне лица зрителей. Они злы на тебя за то, что ты выиграл пари и отныне бой быков на острове будет запрещен. Ты лишил их любимой забавы, и они готовы отомстить тебе. Прикрой плащом свой шутовской наряд и беги на корабль.
— К сожалению, ты, кажется, права, — ответил доктор. — Нам надо поскорее убраться отсюда. Я пойду на «Ржанку», а вы пробирайтесь другим путем, так будет безопаснее.
Как только доктор ушел, Бед-Окур Кебаби, наследник престола Ума-Лишинго, отыскал в толпе дона Энрике и потребовал с него свой выигрыш. Позеленевший от злости дон Энрике не сказал ни слова, а только достал кошелек и отсчитал деньги. Он все еще никак не мог прийти в себя после поражения.
Мы быстро наняли повозку, забежали в десяток лавочек и накупили уйму всякой провизии на дорогу. Я не удержался и набрал два огромных мешка сладостей и других лакомств.
Полли была как всегда права, и нам действительно угрожала опасность. Когда мы грузили покупки на повозку, то увидели, что по городу рыскают разъяренные мужчины, размахивают палками и кричат:
— Англичане! Где они? Повесить их на фонарном столбе!
— Смерть им! Они украли у нас бой быков!
— Бросить их в море!
Медлить было нельзя. Бед-Окур схватил хозяина повозки за шиворот, пригрозил вытрясти из него душу, если тот хоть пикнет, и велел гнать в порт. Мы прыгнули в повозку, устроились на горе мешков и ящиков с провизией и помчались.
Повозка подпрыгивала на ухабах. Полли сидела у меня на плече и ворчала:
— Жаль, что нам не удалось продать драгоценности. Ведь в конце концов доктор их честно заработал! Ну да не беда — у нас даже после покупок осталось полторы тысячи песо. Кстати, Бед-Окур, извозчику за глаза хватит двух песо, не вздумай швыряться деньгами, как европейские принцы.
До порта мы добрались без помех. Доктор был уже на корабле и послал нам навстречу Чи-Чи в шлюпке.
К несчастью, когда мы перегружали припасы из повозки в шлюпку, на причал вбежала толпа мстительных любителей боя быков. Нас выручило то, что Бед-Окур в детстве обожал играть в рыцарей и научился управляться с копьем. Сейчас копья у него не было, но под рукой оказалась длиннющая оглобля. С оглоблей наперевес наследный принц бросился на толпу и сумел задержать ее, пока мы с Чи-Чи не загрузили продукты.
На прощание Бед-Окур издал воинственный клич, оскалил зубы в ужасной гримасе, швырнул оглоблю в нападавших, свалив при этом шестерых, и прыгнул к нам в шлюпку.
Работая веслами изо всех сил, мы поплыли к «Ржанке».
Толпа на берегу орала, грозила нам кулаками и швыряла в нас что попало. Рядом с нами в воду то и дело шлепались увесистые камни, а бедняжка Бед-Окур получил бутылкой по голове. К счастью, королевский дом Ума-Лишинго отличается удивительно крепкими черепами, поэтому бутылка разлетелась на мелкие осколки, а принц отделался большой шишкой.
К нашему возвращению доктор уже успел поднять якорь и ставил паруса. Мы оглянулись назад и увидели, что от берега к нам плывут лодки, полные орущих людей. Поэтому мы решили не терять времени на разгрузку нашей шлюпки, а только взяли ее на буксир и поднялись на борт.
Спустя мгновение «Ржанка» развернулась, паруса заполоскались на ветру, и мы двинулись
