– Все как во сне, – сказала я.
– Да, Иришка, я тоже проснулась сегодня утром – и даже не поверила своим глазам, – засмеялась Натка. – Янг не желает меня отпускать, но я хочу домой, а дальше будет видно. Мне нужно какое-то время пожить без него, чтобы посмотреть, во что это выльется.
– Дуреха! Ты прилетишь домой и жить без него не сможешь. Вот увидишь!
Быстро пролетела неделя. Мы с Наткой загорели, поправились и стали потихоньку принимать прежний вид. Натка постепенно привыкала к роскоши. Они с Янгом прекрасно ладили и понимали друг друга с полуслова. Натка помогала Янгу в делах, и мне очень нравилось, что он постоянно с ней советуется то по одному, то по другому, пусть незначительному вопросу. Пару раз приезжал Женька. Я ужасно радовалась его приездам и постоянно ругала за то, что он редко появляется. Женька смеялся и тут же меня «наказывал». Я так привыкла к этим наказаниям, что совершенно не могла без них обходиться.
– Вот уеду на родину, кто же меня там наказывать будет? – смеялась я.
Женька злился и говорил, что настоящие женщины могут обходиться какое-то время без «наказаний». Я качала головой и пыталась втолковать, что это очень тяжело, мой организм просто не вынесет вынужденного воздержания. Женька злился еще больше и обещал как можно быстрее приехать ко мне.
Наконец наши документы были готовы. Правда, нашими их назвать было не совсем верно. Чужие фамилии, чужие имена, только фотографии наши.
Остался последний день. Янг был мрачен и не сводил с Натки глаз. Мне было искренне жаль его, но я надеялась, что они обязательно встретятся, так как вряд ли смогут обойтись друг без друга. Янг должен был посадить нас в самолет и сам вылететь по срочным делам в Гонконг.
Последнюю ночь Женька провел со мной. Он был подавлен, но старался это скрывать за показной веселостью. Однако меня не проведешь. Чтобы немного приободрить его, я говорила много ласковых слов и, конечно, оставила Наткин адрес.
В аэропорту Янг долго прощался с Наткой и проводил нас до самого трапа. Мы летели не пустые, а с довольно увесистым багажом, состоявшим из подарков Янга и целой кучи новых шмоток, купленных на его деньги.
Оказавшись в салоне, мы переглянулись и, как по команде, смахнули слезы. Каждая думала о своем, но мысли были совершенно одинаковые. Мы думали о Токио. О кабаре, притонах, чердаке, на котором жили, о Григориче. Мы знали, что это не забудется, а прочно засядет в нашей памяти и будет всплывать, словно кошмарный сон.
– Ты не верила? Ты до последнего не верила, что мы когда-нибудь окажемся дома? – спросила я Натку.
– Не верила. Я стала осознавать это только теперь, когда наш самолет взлетел…
Глава 19
Самолет коснулся шасси родной земли. Мы не просто сошли, а сбежали по трапу и стали носиться по летному полю как сумасшедшие. Натка ревела, а я громко кричала:
– Натка, мы добрались! Мы смогли! Мы выбрались! Ура!
Пассажиры мирно спускались по трапу и с удивлением посматривали на нас. Здесь все было родное. Родное солнышко, родные русские лица, родной русский язык.
Добравшись до Наткиной квартиры, мы заказали три ящика шампанского. Вылив содержимое бутылок в ванну, я засунула туда Натку и стала купать. Натка громко смеялась, перемешивая смех с громким плачем, и этот плач был понятен только мне, потому что я пережила подобное. Мы сидели в ванне с шампанским и черпали его ладонями.
– Пока всю ванну не выпьем, не вылезем, – смеялась Натка. – Я надеюсь, ты прямо сейчас не рванешь в свою Самару?
– Нет.
– Ну, вот и здорово. Янг отвалил нам денег. Займемся пока ремонтом моей квартиры. Ты не против?
– Само собой.
Конечно, целую ванну шампанского мы не осилили, но упились так, что плохо ориентировались в пространстве. Ближе к вечеру раздался звонок, и на пороге появилась Наткина соседка, симпатичная девчушка лет восемнадцати. Увидев Натку, она обрадованно затараторила:
– Здравствуйте, тетя Наташа. Мне мама сказала, что вы прилетели, вот я и решила зайти к вам.
– С каких это пор ты стала называть меня тетей? – засмеялась пьяная Натка.
– Вы стали такой дамой…
– Да ладно, брось, называй меня как раньше.
– Наташа, скажи, тебе понравилось в Японии?
– Ну, как тебе сказать… – нахмурилась Натка.
– Понравилось, – влезла я, улыбнувшись девчушке.
Она с завистью посмотрела на разноцветную гору вещей, лежащих на диване, и тихо спросила:
– Девочки, а у вас есть что-нибудь выпить?
– Полная ванна шампанского. Мы все равно не осилим, – засмеялась Натка.
– Ванна?
– Ванна, ванна. Бери кружку и черпай.
Девушка взяла чашку и отправилась в ванную.
– Вот это жизнь! Наверное, сказочная страна Япония? Вы так много заработали! Когда я вернусь из Греции, тоже обязательно буду купаться в шампанском.
– Откуда? – спросили мы в один голос с Наткой.
– Из Греции.
– С мамой едешь отдыхать?
– Нет, сама.
– По турпутевке?
– Нет, работать.
– Работать?! – ахнули мы.
– Ну да, работать. А что тут такого? Я всю жизнь мечтала посмотреть Древнюю Элладу. Мне недавно объявление подвернулось, мол, требуются девушки от восемнадцати до двадцати пяти лет для работы официантками в самых роскошных ресторанах Греции. Зарплата высокая. Я прошла конкурс! – гордо улыбнулась девчушка.
Мы с Наткой переглянулись, не в силах произнести ни слова.
– Тебе нельзя ехать, – наконец сказала Натка.
– Почему? Я ведь тоже хочу нормально пожить, денег заработать. Ведь я уже третий сезон без зимних сапог хожу! Я прошла конкурс, нужно быть последней идиоткой, чтобы упустить такую возможность!
– Нужно быть последней идиоткой, чтобы поехать работать в Грецию! – разозлилась я. – Ты не будешь ни официанткой, ни танцовщицей, ни даже посудомойкой – там своих навалом, некуда девать! Ты станешь обычной проституткой в каком-нибудь дешевом борделе. И это в лучшем случае, а в худшем ты попадешь в рабство и будешь вкалывать, имея по десять клиентов в день, за тарелку супа и крышу над головой.
– Какое рабство? О чем вы говорите? Мы в каком веке живем?
– В двадцать первом. Но это к делу не относится. Рабство есть всегда!
Девушка смотрела на нас глазами, полными слез.
– Вы просто завидуете!
– Чему? – удивилась я. – Мы только хотим предостеречь тебя от большой беды.
– Быть проституткой или нет – зависит от самой девушки! Я не хочу быть проституткой, и никто меня не заставит заниматься этим делом!
– Наивная! Ты рассуждаешь так потому, что находишься на родине, рядом с мамой, друзьями. Там другие законы, и никого не интересует твое мнение. За границей свои правила игры, и ты будешь играть по этим правилам, а иначе следов твоих не найдут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
