– Вы все врете! В вас говорит зависть!
Девушка выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью. Натка сходила в ванную, зачерпнула пару бокалов шампанского и грустно сказала:
– А ведь эта дурочка и в самом деле, глядишь, улетит.
– Ты все равно не сможешь ее остановить. Ее никто не остановит. Мы привыкли учиться не на чужих ошибках, а на своих собственных.
– Но ведь это беда! Она вряд ли вернется, а если вернется, то ты только подумай – какой?!
– Тут ничего не поделаешь. Попробуй, расскажи нашу историю кому-нибудь из близких – никто не поверит. У меня, наверное, до конца жизни будет стоять перед глазами гроб, который мы видели. Он был сделан из грубых досок. Его даже не обшили тканью… А ведь эта девушка была совсем молодой…
Всю неделю мы отсыпались, набирались сил и потихоньку возвращались к обычной жизни.
Мы были пьяны вновь обретенной свободой, которую многие просто не могли оценить сполна, потому что не хлебнули жизни на чужбине. Правда, к этой свободе нам пришлось привыкать с трудом и учиться жить заново. Если какие-то молодые люди обращали на нас внимание, нам казалось, что это торговцы живым товаром. Мы ждали опасности отовсюду и постоянно оглядывались по сторонам, всячески избегая заинтересованных взглядов мужчин. Наша психика была больна и воспринимала малейшие знаки внимания со стороны противоположного пола как желание затащить нас в какой-нибудь притон. Мы вообще старались не заводить никаких разговоров с мужчинами, потому что нам казалось, что они обязательно выльются в разговор о сексуальных услугах и ценах со всеми вытекающими последствиями.
Янг звонил почти каждый день, и разговоры эти с Наткой длились черт знает сколько времени. Сколько стоили эти переговоры, остается только догадываться, а Натка была без ума от него. Я верила, что впереди ее ожидает счастливое будущее.
– Натка, ну а если он предложит тебе замуж, ты выйдешь?
– Он пока не предлагает.
– Скоро предложит, вот увидишь. У тебя будет роскошная вилла, вернее, несколько вилл, дорогие автомобили. Только тебе придется организовать свой бизнес, чтобы не было скучно.
– Но он же пока молчит, – смеялась Натка.
– Дело времени, ты ведь сама говорила, что намеки уже были.
Мы затеяли грандиозный ремонт, который лично мне был не по душе, так как я считала эту затею пустой тратой денег.
– Зачем делать капитальный ремонт, если ты в скором времени покинешь этот дом?! – возмущалась я.
– Я еще не замужем, – отмахивалась Натка.
– Выйдешь и очень скоро. Не будешь же ты жить в этой убогой двухкомнатной хрущевке с дипломатом, важным политическим деятелем, миллионером, наконец!
– Пока здесь живу я, а дальше будет видно.
Однажды вечером мы сидели на диване, ели виноград и смотрели телевизор. В дверь позвонили.
– Господи, кого там еще черти принесли! – возмутилась Натка и поплелась открывать.
Через минуту до моих ушей донесся пронзительный Наткин крик. Я выскочила в коридор и с размаху уткнулась в парочку огромных качков. Один из них схватил Натку за волосы и потащил в комнату. Другой быстро завел мне руки за спину и прижал к стене.
– Пусти, больно! – закричала я. – Дай виноград доесть.
– Михей, смотри, а девчонки-то с юмором, – усмехнулся мой мучитель.
– Сейчас мы им такой виноград устроим! – зло сплюнул на пол его приятель, связывая скотчем Наткины запястья.
Меня постигла та же участь. Нас усадили к батарее и заткнули рот первой попавшейся тряпкой. Качки поставили стулья и сели напротив. Тот, которого назвали Михеем, достал пистолет и положил рядом с собой.
– Ну что, телки, давайте знакомиться. Сейчас я вытащу кляп, но если хоть одна из вас закричит, стреляю без предупреждения!
Немного отдышавшись, мы стали рассматривать своих обидчиков.
– Руки бы тоже освободили, больно же все-таки, сил нет терпеть, – пожаловалась я.
– Потерпите!
– Но вы ведь все равно с пушкой, так что в случае чего можете стрельнуть. Правда, в этом доме нет шумоизоляции, тут стены из картона, все слышно.
– Точно, – поддержала меня Натка. – Я иной раз ночью сплю, а сосед кран плохо закрутит – так слышно, спасу нет! Кажется, что прямо по голове: кап-кап-кап. Я встаю, сую ноги в тапочки и иду к соседу разбираться.
– Не говори, подруга, – продолжила я, развивая эту тему. – Понастроили коробок, а о людях не позаботились. Даже в туалете нельзя нормально посидеть, соседи стучат – все слышно. Вот теперь мальчики пришли, а толком пострелять не могут – шумоизоляция не позволяет…
– Заткнитесь вы! – перебил нас второй качок и посмотрел на Михея. – Они чокнутые, что ли! Григорич нас предупреждал, что они гонят будь здоров как, но ведь и меру надо знать!
– Так вы, значит, от Григорича? – спросила я.
– От него самого.
– Так надо было сразу предупредить Мы бы хоть себя в порядок привели, стол накрыли. Григорича мы знаем и уважаем.
Качки растерянно переглянулись.
– Павлуха, девчонки, в натуре, гонят!
– Кто кого гонит? – улыбнулась Натка. – Мы вас никуда не гоним. Только не по-людски как-то вы к нам в гости пожаловали, руки вот связали. Развязывайте давайте, а я вам картошечки быстренько сварганю. Голодные небось? Уж мы-то знаем жизнь бандитскую – вечно холодные, голодные, невыспавшиеся.
– Конечно, – поддержала я Натку. – Стол накроем, посидим по-человечески. Мальчики за столом и расскажут, зачем пожаловали, а то неудобно как-то: Григорич нам всегда столы накрывал, деликатесы выкладывал, дорогими напитками поил. Деликатесы мы вам, конечно, не обещаем, но что имеем – все на стол поставим.
– Послушай, Михей, на фиг мы им рты-то освободили! Они нам даже слова не дают сказать.
Михей пожал плечами.
– Павлуха, а может, и в самом деле им руки развязать? Девчонки нормальные, пусть на стол накроют. Мы же с утра не жравши, и еще неизвестно, когда теперь удастся пожрать, ведь весь день в суете. За столом и побеседуем.
– Правильно, – поддакнула я Михею. – Правильно говоришь, сразу видно – наш человек.
Качки переглянулись и развязали нам руки. Мы отправились на кухню и принялись чистить картошку. Качки следили за каждым нашим движением. Время от времени Павлуха угрожающе потряхивал пистолетом.
– Послушай, ты бы свой пугач убрал, – разозлилась я.
– Это не пугач, а настоящая пушка, – обиделся он.
– Что-то не похоже. Я из такого в детстве по воронам палила, только они не дохли.
Павлуха побагровел от злости и взревел:
– Михей, все-таки телки эти чересчур наглые! Может, их в чувство привести?!
– Не понимаю, Михей, отчего твой друг так злится? – улыбнулась я. – Мне кажется, он сильно переутомился. Надо бы его специалистам показать. Пистолет у него какой-то игрушечный. Я такой недавно племяннику на день рождения подарила. Пять лет исполнилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
