БОБР. Для регистрации звуков, издаваемых бобрами в их норах и хатках, колышком протыкали отверстие диаметром 3 см, через которое вводили микрофон на расстояние, равное толщине стенки убежища. Наблюдения велись в 7 поселениях на протяжении трех лет подряд. Бобры не реагировали на появление незнакомого предмета в убежище: благополучно выводили потомство и жилых помещений не оставляли (Пукинская, 1981).
Чтобы выпугнуть бобра из норы, достаточно бывает стукнуть палкой в месте предполагаемого логова. Однако некоторые особи затаиваются у выхода из норы, и тогда не помогает и металлический щуп.
При выпугивании обычно первыми покидают норы годовалые звери, а за ними взрослые. Сеголетки ведут себя по-разному: четырехмесячные и пятимесячные бобрята чаще убегают вместе с годовалыми, а совсем маленькие затаиваются и могут остаться незамеченными. Наткнувшись на сачок, бобр нередко кидается обратно в нору.
Бобры, живущие одиночно или пришедшие в новые места, при изгнании из убежища стараются вести себя бесшумно, а напуганные стремглав бросаются в воду и, скрывшись, затихают. Бобры в колонии или имеющие щенят часто ведут себя по-другому. Весной, во время разлива, при осмотре человеком временных убежищ, в которых есть сеголетки, иногда можно видеть ныряющего с шумом вблизи лодки зверя. Известен случай, когда после осмотра убежища, в котором оставался бобренок, взрослый зверь, выскочивший чуть ранее, подплывал совсем близко к лодке и с шумом нырял. И когда лодка стала отплывать, он сопровождал ее метров сто, продолжая нырять. Шумное ныряние с двойными ударами хвоста о воду наблюдается и в тех случаях, если один из бобров, потревоженный во временном убежище, стремится предупредить остальных членов семьи о приближении опасности. Его сигналы слышны на сотни метров.
При осмотре человеком логова, в котором есть новорожденные, самка неохотно покидает убежище. Бобрята, которых брали в руки, при повторном осмотре логова нередко оказываются мертвыми, а иногда исчезают — видимо, самки переносят их в другое место (Дьяков, 1975). При начавшемся разрушении убежища многие бобры покидают его, уходя в воду.
Когда в раскопках участвует много людей и выходы из нор контролируются, бобр, вы идя из гнездо ней камеры, иногда спускается в одни из затопленных ходов, но не уходит на норы. Время от времени он высовывает из воды голову, чтобы набрать воздух, и снова погружается, оставаясь незаметным для преследователей. Если закрыты все выходы из норы и началось интенсивное раскапывание и перекрывание отдельных ходов, звери снова уходит в гнездо или забираются в самые отдаленные отнорки и ни на что не реагируют, пока их не откопают, причем могут сидеть там часами и даже сутками. При отлове бобров ловец, забираясь в норы, нередко обнаруживает там зверя, обращенного к нему задом. Это дает возможность хватать его за задние ноги и вытаскивать из норы, чему бобр сопротивляется, цепляясь лапами за землю. Затаившегося бобра удается выгнать лишь хворостиной сквозь прорытую сверху шахту.
Будучи раскопанным, бобр старается спрятать голову в место, куда еще не проник прямой свет. Однако нередко случается, что отдельные особи идут напролом, пытаясь прорваться сквозь поставленные сетчатые сачки или вылезают через прокопанные шурфы на поверхность и обращаются в бегство, а некоторые оказывают сопротивление и даже бросаются на людей. Как и барсуки, бобры привержены к своему жилищу и не покидают его насовсем, когда часть семьи бывает выловлена людьми.
В Волжско-Камском регионе норы, в которых летом отлавливали бобров путем выпугивания через выкопанные сверху колодцы (при условии последующей их заделки), осенью обычно оказывались обитаемыми. Охотно кормятся корой осины, срезанной бобрами, лоси и иногда проваливаются в ходы бобровых нор ногами, однако это не вызывает уход бобров из поселений. При разрушении бобровых плотин звери в первую же ночь приступают к их восстановлению. Иногда возникает своеобразный поединок: люди, которым почему-либо не угоден высокий уровень воды, многократно ломают сооружения бобров, а они каждый раз ремонтируют их. Однако длительного беспокойства они не выдерживают — покидают свои убежища и переходят в новые, часто менее благоприятные, и о более спокойные места.
ВОДЯНАЯ КРЫСА. Потревоженный зверек быстро покидает свое убежище и спешит скрыться, ныряя в воду. Плывет он с открытыми глазами. Удалившись на 3–4 м и вынырнув, затаивается в нанесенном растительном мусоре или у затопленного дерева, выставляя при этом лишь копчик морды. Если опасность миновала, через несколько минут он снова ныряет и возвращается в нору. С приближением охотника водяные крысы, спасающиеся на кустах во время половодья, близко подпускают его, а потом пробуют скрыться среди ветвей и лишь в крайнем случае бросаются в воду и пытаются спастись вплавь. Убитый зверек в воде не тонет. При зажигании травы на островках, не затопленных водой во время половодья, водяные крысы, сидящие в норах, выскакивают из пых, как только пройдет пожар, — этим пользуются охотники.
Разрушенную нору водяная крыса перед зимовкой активно восстанавливает. В Новосибирской обл. в местах концентрации зверьков охотники по договоренности с пастухом прогоняли 4–5 раз стадо коров, которые разрушали ходы и «кладовые» крыс, вызывая тем самым их повышенную активность. При подъеме зяби пятикорпусным тракторным плугом в годы высокой численности водяной крысы выпахивается за 8 ч работы до 600 этих грызунов, причем большинство их извлекается последним корпусом плуга.
ТУШКАНЧИКИ. Выливание водой тушканчиков не всегда приносит успех, так как зверек нередко выбирается не через отверстие, залитое водой, где его ждет ловец, а через запасной выход, прикрытый тонким слоем почвы и поэтому незаметный. Во временной норе тушканчик зачастую, оставив открытым наружное отверстие, забивает ход пробкой земли. В этом случае вода наполняет норку, но зверек не появляется. Определить присутствие тушканчика в норе можно, опустив в нее прутик, при этом обычно слышно ворчание зверька.
Гребнепалый тушканчик (Paradipus ctenodactylus) при раскопке его горы старается спастись, зарываясь в глубину, слышатся характерные правильно чередующиеся двойные удары «тук-тук». Песок он роет главным образом передними лапками, очень редко резцами, а отбрасывает его назад длинными задними лапами. Если нору большого тушканчика раскапывать со стороны главного входа, зверек обязательно воспользуется запасным выходом. Чтобы этого не произошло, ловец каблуком затыкает его. Трехпалый карликовый тушканчик (Salpingotus crassicaudata) при раскопке его убежища также почти всегда выскакивает в один из отнорков, доведенный почти до поверхности песка, но оставленный закрытым. Малого тушканчика (Allactaga elater) при раскопке его норы очень редко удается обнаружить в гнезде: зверек уходит из него при первом же появлении опасности.
