сценарием. И тот, торопясь, выкрикивал «нужные ответы». Из этого «интервью» мы, например, узнали: Агджа «раскаивается в покушении на папу», «испытывает благодарность к итальянским органам правосудия», что конечно же во всём «виноваты болгарские агенты, пользовавшиеся поддержкой советской секретной службы», наконец, сам он «против терроризма». И, как бы подводя итог, Агджа резюмировал смысл всей «пресс-конференции»: «Я помогаю органам правосудия».
Не в первый раз уличённый террорист «помогает правосудию», клевеща на невинных людей. Не в первый раз Али Агджа выступает в роли послушной марионетки, действуя по подсказке своих собратьев по провокациям из натовских и итальянских спецслужб, из неаполитанской мафии — «каморры», из купленных и перекупленных специалистов политического террора из пресловутых «красных бригад».
В июне 1983 года итальянская полиция провела ряд операций против «каморры», в ходе которых было арестовано до 500 человек. В связи с этим на страницах итальянских газет появились новые разоблачающие материалы этого дела, проливающие свет на то, как были первоначально получены от Агджи его «разоблачительные показания» против болгарского гражданина Сергея Антонова, будто бы причастного вместе с другими сообщниками турецкого террориста к покушению на главу католической церкви. Когда после вынесения приговора турецкого террориста поместили в «образцовую» тюрьму «Пичено» в Асколи, там по странному совпадению отбывал срок шеф «каморры» Раффаэле Кутоло, проявивший (видимо, не без участия властей) «поразительную личную заинтересован ность» в деле неофашиста Агджи. Дон Раффаэле, чувствовавший себя в тюрьме как дома, принял меры, чтобы заставить турка «заговорить». Уголовники не раз внушали Агдже жестокими побоями, что ему следует «раскаяться». Пережив несколько «покушений» на свою жизнь (которые, впрочем, всегда кончались неудачей в последний момент), Агджа обратился к «боссу» Кутоло, а тот посоветовал ему «исповедаться» тюремному священнику падре Сантини. Из сообщений печати уже было известно, что именно Сантини дал властям знать о готовности террориста «раскаяться», но лишь после ареста 500 «каморристов» раскрылась подлинная роль этого «тюремного утешителя душ». Он, как оказалось, был связником «каморры», передавая на волю письма и указания дона Кутоло и получая оттуда достоверные сведения о ходе его собственного дела.
Из показаний арестованных «каморристов» также стало ясно, что неаполитанская мафия заключила в своё время «боевой пакт» с террористами из «красных бригад» и сотрудничала с ними в осуществлении ряда преступлений. У «каморры» была, кроме того, постоянная связь с некоторыми итальянскими политическими деятелями. Вырисовывается, таким образом, стройная система, в которой заодно действовали сообщники Али Агджи — люди из коррумпированного государственного аппарата и сотрудничающих с ЦРУ итальянских спецслужб, из преступного мира и, наконец, из подпольных террористических организаций. Действуя вполне согласованно, они добились «раскаяния» турецкого неофашиста и подсказали ему содержание его «разоблачений». Один из арестованных лидеров «красных бригад», Сенцани, сидел в одной камере с «серым волком» и даже помогал Агдже «упражняться в итальянском языке».
Как видим, налицо сращивание разложившейся части государственного аппарата, спецслужб, воротил преступного мира и политических террористов в Италии. Не без греха оказались здесь заокеанские собратья итальянских мафиози и «люди из Лэнгли», давно уже привыкшие использовать в своих целях деятелей преступного мира. Все они крепко повязаны между собой.
Эти тайные каналы конечно же вскрыть было нелегко, но ясно, что именно по ним регулярно инструктируют Агджу, заставляя его менять «показания» и подсказывая ему всё новые подробности его мнимых встреч и бесед с «агентами» из Восточной Европы.
Демократические, прогрессивные круги в Италии давно уже обращали внимание на множество «несообразностей», которые выявляются в ходе следствия против незаконно содержащегося под арестом Сергея Антонова. Но, как говорится, своя рука — владыка: следствие не реагировало на сигналы о нарушениях законов, дало уклончивый ответ на протест адвокатов Антонова, которые направили жалобу на действия официальных лиц, позволивших Агдже делать публичные заявления по вопросам, составляющим судебную тайну. Власти обещали «расследовать этот инцидент и наказать виновных». Но, как говорят в таких случаях итальянцы, на сей раз «ворота конюшни были закрыты уже после того, как лошади разбежались».
Не может не вызвать недоумение и контраст в обращении властей с Агджой и Сергеем Антоновым. Уличённый в тяжком преступлении, к тому же осуждённый судом, террорист Агджа, как по мановению судебной палочки, пользуется различными льготами, вплоть до организации «пресс-конференции». Ему предоставлена публичная трибуна для клеветы в адрес Антонова и государств, с которыми Италия поддерживает нормальные дипломатические отношения. В то же время Сергей Антонов, вина которого никоим образом не доказана, долго содержался в условиях строгого режима, где, по имеющимся сведениям, здоровье его пошатнулось, психическое состояние тоже было не из лучших.
Правда, в октябре 1983 года, после длительного пребывания Антонова в тюрьме, общая ситуация для него несколько улучшилась: следователь Мартелла, ведущий его «дело», наконец-то «пришёл к выводу», что «ряд показаний Агджи» являются «ложью и оговором» Антонова, и возбудил против турецкого террориста «иск по обвинению в клевете и ложных показаниях». Газета «Унита» писала, что Агджа сам признался своему адвокату: «Мне пообещали (итальянские спецслужбы и ЦРУ. — Авт.), — сказал он, — что я буду сидеть в тюрьме 10 лет, а не всю жизнь, если стану говорить».
Наконец в середине декабря 1983 года был сделан и первый шаг к восстановлению попранной справедливости: «по состоянию здоровья» Сергея Антонова освободили из тюрьмы и перевели под домашний арест. За долгие месяцы следствия, таким образом, не удалось собрать каких-либо доказательств, подтверждающих «показания» Агджи. Напротив, стало ясно, что «дело Антонова» сфабриковано с самого начала; после многочисленных проверок, допросов, очных ставок и следственных экспериментов буржуазное правосудие было вынуждено принять это решение. Однако инициаторам лопнувшей антисоциалистической кампании даже такой компромисс оказался не по нраву. Прокуратура Рима отменила собственное же решение об освобождении Антонова. Ему по-прежнему угрожает «суд».
Будет ли Антонов освобождён без всяких условий, попытается ли следствие выяснить, кто стоял за спиной Агджи, диктовал ему сенсационные «признания», оказавшиеся чистейшим вымыслом, политической диверсией против социалистической Болгарии? Почему лгал Агджа, заманивая в ловушку следствие? Кому было нужно оболгать Антонова, других болгарских граждан, кому понадобилась фальшивая «болгарская версия»? Вот вопросы, которые волнуют мировую прогрессивную общественность.
Совершенно очевидно: в тюрьму по клеветническому обвинению был брошен невиновный. «Дело Антонова» — это ещё и яркий пример попрания на Западе прав человека, лишний раз показывающий, чего на самом деле стоят ханжество и лицемерие западных «правозаступников».
Римские юристы когда-то имели одно хорошее правило; если разбираешься в причинах того или иного события, прежде всего выясни, кому оно было выгодно. «Тысяча и одно разоблачение» турецкого террориста, подсказанное Агдже его собратьями, выгодны тем, кто пытается утверждать, будто бы политический терроризм поощряется «с Востока».
Шуму на
