У нас есть психолог. Если не понравится, можно найти другого дистанционно. Весь мир с нами.
— Я могу попробовать ради тебя.
— Попробуй ради себя. Я вчера видела твоих новых друзей, и они, кажется, неплохие ребята. Они ходят в качалку? Ты там с ними познакомился?
— Да.
— Это отлично. Ходи в качалку, занимайся тем, что тебе нравится, что ты умеешь. И всё наладится, придёт в норму. Знаешь, рутина спасает. Я знаю, о чём говорю. Я смогла выжить после смерти… мамы только благодаря рутине.
Я подумала, что и потом тоже, но я не могу об этом рассказать.
— И ты простишь меня?
— Да, только не напивайся больше. Я к этому не готова.
— Прости. Разве можно любить и терпеть такого, как я?
— А какой ты? Для меня ты добрый, отзывчивый, умный, чувствительный, красивый.
— Ты приписываешь мне свои качества. Ты настолько хороша, что во всех видишь хорошее, самое лучшее.
— Позволь мне так видеть.
— Аврора, я так и не сказал тебе «спасибо» за то, что ты меня спасла.
— От чего?
— От Регины. От прошлого. Ты могла погибнуть из-за меня. Это чудо, что ты здесь со мной. Ты просто всё простила и увезла меня. Другая на твоём месте убежала бы и оставила меня гнить там, но ты пошла вперёд со мной. В этом твоя сила. Я люблю тебя. Я бесконечно благодарен, что ты со мной. Даже сейчас, когда я говорю, что несчастлив. Я люблю тебя. Прости меня. И спасибо.
Он уткнулся лицом мне в живот. И мы пробыли в таком положении бесконечно долго, пока у меня не затекла нога, и я не начала прыгать на другой, пытаясь унять миллионы иголок, одновременно воткнувшихся в мою ногу.
Сергей среагировал быстро. Он сел в кресло, усадив меня к себе на колени, и помог поднять и размять ногу, а потом массировал лодыжку, пока меня окончательно не отпустило.
Шёлковые завязки халата ослабли. Я была открыта и уязвима перед ним, и он умел это использовать. Его руки уже переместились выше, по очереди сжимая мою грудь. Я откинулась ему на грудь, и он окончательно развязал халат, открывая моё тело. Его руки спускались, оглаживая грудь, живот, бёдра, нажимая там, где это было нужно, а потом коснулись тонкой ткани трусиков по центру, растирая кожу через ткань. Здесь всегда тепло, и я стала носить стринги вместо закрытого белья.
Я повернула голову, и мы целовались долго и медленно. Он сдвинул ткань трусиков, потому что она уже была влажной, и стал растирать розовые складочки. Ему даже не пришлось проникать внутрь, чтобы я начала постанывать ему прямо в рот.
Он ласкал везде и умел находить нужные точки, где бы ни касался. Я закинула ногу на подлокотник, раскрываясь для него полностью. Его пальцы проникли внутрь и играли с чувствительными точками.
— Любимая, ты так красиво стонешь.
Он, как музыкант, играл на моём теле, находя нужные клавиши, чтобы вызвать вздохи, стоны, вскрики. Он подводил меня к краю и останавливался в миллиметре от падения несколько раз. И только спустя время позволил мне упасть в бездну яркого оргазма. Я выгнулась и забилась в его руках, задыхаясь от сильной пульсации.
Но и сейчас он не дал мне расслабиться, продлевая удовольствие мягкими похлопываниями. И он знал, что мне мало его рук. Он приподнялся вместе с тяжестью моего тела и спустил шорты.
— Ты ведь хочешь ещё? Хочешь, чтобы я весь был внутри тебя?
— Да, — выдохнула я.
Он мог довести меня до оргазма руками, потом вставить член, а затем заняться анальным сексом, и я кончала с ним каждый раз. Он умел доставить мне удовольствие в любом состоянии. У него тоже есть профдеформация. Женщины должны быть им довольны, они должны испытывать возбуждение, страсть, удовольствие и оргазмы. В некотором смысле сейчас я — его работа. Он не умеет заниматься сексом по-другому. И меня это полностью устраивает.
Я приподнялась и взяла его эрекцию за основание. Он был большой и налитый силой и страстью. И это потрясающее удовольствие, когда я сама направляла его в себя и опускалась по гладкому стволу глубже и глубже. Он переместил руки мне на грудь, сминая полушария и оттянул соски до приятной боли. Я задохнулась, а по телу побежали мурашки.
Я двигалась плавно и медленно, чувствуя влажными и набухшими складочками его твёрдый член, увитый венами, с мягкой головкой, который заполнял меня снова и снова. Он опустил одну руку на бугорок Венеры, а другой продолжал по очереди ласкать груди и теребить соски, и удовольствие стало острее. Я двигалась бесконечно долго, и он меня не торопил.
Напряжение снова нарастало, я чуть ускорилась, Сергей перехватил меня за шею и чуть придержал, направляя, чтобы мы кончили одновременно. Ещё одно потрясающее ощущение: чувствовать его пульсацию одновременно с моей и смешивать зажигательный коктейль из наших жидкостей где-то глубоко внутри.
Глава 36
Орудие на длинной ручке
— Ты совсем из ума выжил, Вадим Игоревич⁈ Четыре эксгумации⁈ Не криминальные, заметь! — Прокурор закипал, глядя на бумаги, но он никогда особенно не понимал следователей по делам о пропавших, особенно когда они пропали несколько месяцев назад.
— Да, не криминальные, но они нужны для расследования.
— Какого расследования? У тебя без вести пропавший! У тебя даже тела нет!
— Расследование его исчезновения. Если мои догадки подтвердятся, то я найду тело и переквалифицирую в убийство, а это уже особо тяжкое.
— Тоже мне радость, — перспектива расследования убийства прокурора тоже не радовала. — Потеряшки, может, найдутся, а может, и нет. Тем более, через год. За них особо не спрашивают, а вот убийство через год — это висяк, и это плохо для показателей раскрываемости. Что ты надеешься там найти в могилах годовой давности?
— Тело.
— С чего ты взял, что оно там? Какие у тебя основания?
— Есть подозрение, что его убила бывшая жена. Заманила на кладбище. Она знала, где будут хоронить на следующий день, могилы готовят накануне.
— Откуда она могла это знать?
— Она наладила контакт со сторожем.
— Ну и что? Ты серьёзно это?
— Он сказал, что она интересовалась, кого и где хоронят, буквально накануне.
— Ну, допустим. И что?
— Она заманила его на кладбище.
— Как? Ты бы пошёл на кладбище за
