будь любезна.
— Заметано, — скорее всего, она здесь работала и помощь постояльцам входила в ее обязанности, но иногда проще заплатить, чем тратить время на мелкие препирательства.
— Деньги вперед, — она протянула руку.
Я отдал команду платежному чипу, провел ладонью над ее рукой. Получив сигнал об успешной транзакции, Джей снова ухмыльнулась.
— А ты не местный, да? — сказала она.
— Как ты определила?
Она оглядела меня с головы до ног.
— Ни татуировок, ни пирсинга, ни имплантов. Генетический код, наверное, чистый, как… — видимо, в ее окружении были определенные проблемы с гигиеной, потому что подходящее сравнение она искала долго. — … только что синтезированный банан.
— Ах, если бы, — притворно вздохнул я.
— Что ты здесь вообще делаешь? — спросила она. — Ты коп под прикрытием?
— А тут есть работа для копа под прикрытием? — спросил я.
— Да, ты прав, тут никто особо и не скрывается, — сказала она. — Может, ты в бегах? Задолжал кому-то кучу денег и пытаешься залечь на дно в этой дыре?
— Все проще, — сказал я. — Я работаю на имперскую разведку.
— Я сразу это поняла, но не стала говорить. Не хотела тебя смущать.
— Так что с капсулой?
— Посторонись, — сказала она.
Протиснувшись между мной и стеной, она встала напротив гроба и задумчиво на него посмотрела.
— Все может оказаться куда сложнее, чем я изначально предполагала…
— Больше десятки не дам.
— А я думала, имперские разведчики славятся своей щедростью.
— Мне еще взятку вице-президенту давать и политические убийства организовывать.
— Ладно, нажми кнопку.
Я в очередной раз нажал кнопку. Когда замок подал звуковой сигнал, сообщая о попытке открыться, Джей пнула капсулу чуть левее защелки.
И это сработало. Издав неприятный скрип, крышка поднялась на целых десять сантиметров и застыла в этом состоянии.
— Дальше руками, — подсказал Джей. — Сервоприводы барахлят. Типичная болезнь этой модели.
— Типичная болезнь любого старья, — сказал я.
— Ну, или так.
Теперь она точно поймет, что я не местный. Местный сумел бы открыть, скорее всего, ничего новее они в жизни и не видели.
Иронично.
Я был совершеннее этой капсулы в десятки раз. Я мог взломать ее программную оболочку, перешить ее интерфейс, превратить ее в смертельную ловушку для того, кто уляжется сюда после меня, но я так и не сумел ее открыть. Корпорации нужно ввести новый обучающий курс для таких, как я. Факультатив типа «обращение со старьем, которое вы можете встретить во время своей миссии в Содружестве», или что-то вроде того.
— Еще с чем-нибудь помощь нужна? — спросила Джей.
— Думаю, дальше я справлюсь.
— Когда надумаешь вылезать, тоже придется пнуть, — предупредила она.
— О, думаю, с этим я уже разберусь.
— Как скажешь. Если что-то понадобится, моя комната в конце коридора.
— Я думал, там туалет.
— В другом конце, — сказала она.
Закрыв за Джей дверь, я поднял крышку капсулы. Все оказалось не так уж плохо, по крайней мере, в ней не было мусора, пятен от засохшего геля или чужих биологических жидкостей. Там даже почти ничем не пахло.
Я улегся в капсулу, с усилием опустил крышку и нажал кнопку активации. Мне на лицо опустилась маска, камеру начал наполнять проводящий гель.
Я сделал глубокий вдох.
* * *
Я оказался на квадратной площадке, длина стороны которой составляла около ста метров. Вместе со мной здесь оказалась еще пара десятков человек.
Пол подо мной был стеклянный, и сквозь него я видел сотни таких же площадок, на которых тоже появлялись люди. Потолок тоже был стеклянный, и сквозь него я видел… ну, вы понимаете.
Башня Прибытия.
При входе в вирт все пользователи оказываются в Башне Прибытия, откуда можно попасть в любую из действующих на планете виртуальных вселенных, как рабочих, так и развлекательных. Ну, если у вас есть доступ, разумеется.
Или оплачен абонемент.
Глорфиндель обитал в игровой вселенной «Королевства огня и стали». Это был фэнтезийный мир, мода на которые вернулась лет двадцать назад и пока не думала уходить. Мир условного магического средневековья с зачатками огнестрела, населенный волшебниками, рыцарями, драконами, гоблинами, разумеется, эльфами, одним из которых был Глорфиндель, и прочими персонажами, выползшими из сказок, которые рассказывали детям еще в докосмическую эпоху. На Эпсилон-Центре эта игра пользовалась большой популярностью. Наверное, на контрасте с реальностью, которая их тут всех окружала.
В «Королевства» играли на многих мирах, но поскольку межпланетных сетей с достаточной пропускной способностью еще никто не придумал, все миры были обособлены друг от друга. Однако, для людей, посещающих другие планеты, была предусмотрена возможность переносить своего персонажа.
Я в эту игру раньше никогда не играл, что не помешало мне с помощью Генри создать себе аватара. Конечно, можно было зарегистрироваться и начать все с нуля, но, во-первых, я не хотел выглядеть полным нубом, а, во-вторых, по словам Рэнди Глорфиндель обитал отнюдь не в стартовой локации, и игрока без прокачки там любой случайно встреченный по дороге кролик загрызть может.
В центре квадрата была установлена телепортационная кабина. Дождавшись своей очереди, я вошел внутрь, нашел на терминале логотип «Королевств», ткнул в него пальцем и оплатил недельный доступ. Заккончив с этими нехитрыми процедурами, нажал на кнопку переноса и стены кабины перестали быть прозрачными.
Когда они исчезли, я обнаружил себя на живописной тропе где-то посреди дремучего леса. Я все еще выглядел самим собой. Наверное, это означало, что игра пока не началась.
К стволу одного из деревьев была прибита табличка со стрелкой, указывающей направление. Я пошел в ту сторону, слушая пение птиц и вдыхая чистый лесной воздух, которого так не хватало людям с Эпсилон-Центра. Все было слишком нарочито и неестественно. Птицы пели слишком гармонично, в воздухе не было и намека на запах гнили и опрелости, да и вообще, откуда посреди дремучего леса могла бы взяться хорошо утоптанная тропа с указателями?
Тропа вывела меня к пещере, у входа в которую стоял волшебник в расшитом звездами синем балахоне. У волшебника была седая борода и длинный посох. Посреди леса все это выглядело очень неуместно.
— Приветствую тебя, путник, — сказал он.
— Угу, — сказал я. Волшебник был программой, так что особо вежливого обращения тут не требовалось.
— Назови себя, путник, — потребовал он.
— Торманс, человек, охотник на ведьм, — сказал я.
Волшебник окинул меня взглядом,
