— Но у него оружие, Плацкарт, одного опасно оставлять, пусть его отдаст. И вообще, его в камеру сразу после допроса стоит посадить.
— Ты мне будешь указывать, что делать?
— Нет, — пожал тот плечами, — это твоё решение. Я напомнил, что этот хрен с бугра может свинтить по темноте, а на нём труп на нашем стабе висит. Что скажут люди, если у нас начнут убивать направо и налево?
— Я разберусь, — процедил шериф и махнул ладонью в сторону двери. — И я не уверен, что без оружия он станет менее опасен. Если верить его рассказу, то он ушёл связанным и безоружным от полдесятка сектантов, потом их же всех перебил.
Когда мы с шерифом остались одни, он спросил:
— Какой у тебя дар, не хочешь рассказать?
— А то никто не знает? Стреляю хорошо, очень метко и быстро.
— И благодаря этому сумел удрать в наручниках, прямо из-под глаз килдингов? — не поверил он мне.
— Повезло. Художник остался со мной и Коброй один, потом отвлёкся на своих друзей, которые из кустов стали выбираться, ну я и свинтил. Несколько секунд мне хватило, чтобы спрятаться в кустах. Пока они искали меня в другом месте, я скинул наручники и достал револьвер, про который этот урод забыл или не хватило времени вытащить, и пристрелил ихнего сенса, который почти нащупал меня.
— И они тебя не нашли?
— Не поймали. Начали стрелять в ответ по тому месту, откуда я стрелял, я выстрелил в ответ с помощью своего дара. В итоге они просто не стали рисковать и убрались с одним Коброй, а я пошёл по их следам. Я же всё рассказал. Плацкарт, зачем два раза переспрашивать?
— Да это, так, привычка, — покрутил он ладонью в воздухе, — ловить на противоречиях. Ладно, сегодня отдыхай, а завтра тебя и Художника с Колобком, отправят в Парадиз с утра, а то сегодня, уже не успеем. Отдыхай здесь, чтобы кривотолков не вызывать в народе.
— Мне бы помыться, одежду сменить, — попросил, было, я.
— Денёк потерпишь. Лучше быть грязным, чем мёртвым. А то, как бы кто из друзей Художника и Люка, не решил с тобой поквитаться тишком. У них тут, каждый второй знакомый, каждый пятый — собутыльник.
— Хм, ну, ладно.
— И ещё кое-что, — задумчиво сказал собеседник.
— Оружие не отдам, — догадался я и наотрез отказался разоружаться. — Можете рискнуть и попытаться отобрать.
— В Парадизе всё равно разоружат тебя.
— До него ещё добраться надо. Никому из вашего стаба, я не доверяю, и ты сам же сказал, что у Художника и его команды, тут друзья-товарищи могут быть, а я меньше всего желаю столкнуться с ними, безоружным.
— Эти дружки, им товарищи до поры до времени, как только ментат подтвердит твои слова, так сразу все от них открестятся.
— То есть. Ты уже мне веришь? — удивился я. — С чего бы?
— Интуиция, да и… в общем, подозревал я что-то такое, только грешил на муров, думал, что это они похищают людей для продажи внешникам. В голову не могло придти, что такая зараза, у нас засела. А про команду Художника, подумал бы в самую последнюю очередь… м-да.
Остаток дня и ночь, я провёл в одном из местных кабинетов на хорошем большом диване. За такой, мне бы пришлось, в прошлой жизни, выложить четыре зарплаты, не меньше, а здесь, такое барахло не считается ничем особенным. Сталкеры таскают фурами. На своей бывшей работе такую мебель работодатель никогда не брал, предпочитая возить ширпотреб, под который подходила присказка: дёшево и сердито. Да и мне с напарником спокойнее, ведь случись авария, и не расплатишься и за год за комплект мебели. Да уж, как звучит-то — в прошлой жизни! Словно, я уже умер и реинкарнировал, попал сразу во взрослое тело и со старой памятью.
После ужина я лёг на диван, положил на живот пистолет, руки завёл за голову и очень долго лежал, всматриваясь в потолок и вспоминая яркие моменты из жизни на Земле. Так получилось даже, что ТАМ я вёл серую и скучную жизнь, адреналин, больше на тренировках да сборах (страйкбол, пейнтбол) выжигал, а здесь, он сам выплёскивается в кровь каждую минуту. За месяц, мягко говоря, истратил этого гормона больше, чем за всю свою жизнь до попадания в Улей.
Внезапно раздался громкий стук в дверь, следом грубый мужской голос посоветовал поторопиться встать с кровати и отпереть замок.
— Кто там? — спросил я, не торопясь выполнять указание и схватив пистолет, кувыркнулся на пол.
— Дед Пихто! Ехать пора. Или ты думал, что тебя станут дожидаться пока твоя светлость до обеда выдрыхнется? Открывай, давай, пока не снёс дверь! Платить за неё сам будешь! — прокричал неизвестный и сопроводил свои слова сильным ударом по дверному полотну.
— Какой ехать? Так поздно? Мне Плацкарт обещал завтра машину!
— Так уже завтра, блина! Ты там не спеком обкололся?
Я отпустил левой рукой рукоять пистолета, потряс кистью, чтобы рукав сполз с часов, и посмотрел на циферблат.
— Коли будет хреново и заблюёшь машину, то парни тобой весь кузов вытрут. Ясно? — сообщил мне бородатый мужичок, обладатель щуплого телосложения и мощного голоса, как только я распахнул перед ним дверь.
— Я не кололся, просто уснул и не заметил, как время прошло, — сказал я ему. — Через сколько отправка?
— Полчаса у тебя есть, — хмуро произнёс «будильник», осмотрел меня с головы до ног, хмыкнул каким-то своим мыслям и повернулся ко мне спиной.
Когда бородач ушёл, я вернулся к дивану, сел и спрятал лицо в ладони. Так просидел несколько минут, потом оделся в сбрую, взял свой рюкзак и чехол с винтовкой, и вышел на улицу, где навестил кабинет с удобствами и умылся холодной водой из-под древнего алюминиевого умывальника со штоком-клапаном.
До загрузки в машину, успел наскоро перехватить лёгкий завтрак и набрать пирожков и блинчиков с мясной начинкой и резаной яично-луковой смесью.
Для доставки в Парадиз меня и двух килдингов. Орешек приготовил три машины: «шишигу» со стальным кунгом, обваренным дополнительной бронёй с шипами и нитями «егозы», пикап на базе «головастика» с «утёсом» на вертлюге, и «буханку», которую превратили неведомые Кулибины в эрзац-броневик, поставив в центре кузова низкую башенку со спаркой ПКТ. Более крупное, наверное, не сумели пристроить, без опасения, что отдача не разнесёт и башню и УАЗ. Или не переклинит механизм поворота и наведения, что превратит машину, лишь в самодвижущуюся гору металла.
Четвёртым, был мой «рыжик».
Я наотрез отказался сесть в шестьдесят шестой. Через десять минут споров и трёхэтажного мата, старший отряда, некий Хвост, плюнул себе под ноги и махнул рукой:
— Чёрт с тобой, езжай на своём рыдване, только я с тобой человечка посажу, который присмотрит.
Отказываться и продолжать спор, у меня уже сил не было, и я только кивнул. После чего, развернулся к нему спиной и пошёл к своей машине.
— Третьим катишь, ясно? — крикнул он мне. — За шишигой!
Порядка в Орешке было мало, поэтому выехали мы не через полчаса, как обещал тот мелкий бородатый хрен, а спустя час с лишним, пока дождались всех сопровождающих членов команды и загрузили попутные грузы в Парадиз.
Сопровождающим оказался румяный молодой мужчина на несколько лет старше меня, одетый в неновый охотничий камуфляж с рисунком камышей и тростника на мягкой материи. Из оружия имел АКМ с деревянным прикладом, наган и, разумеется, обязательный клюв. Подошёл он к моей машине за пару минут до того, как прозвучала команда выезжать.
— Я Пузырь, привет! — широко улыбаясь, он протянул мне ладонь.
— Сервий, — ответил я на рукопожатие. — Забирайся на переднее сиденье.
После трюка Художника у меня уже не было надежды, что успею среагировать на точно такое же нападение, но иметь незнакомого человека, дышащего в затылок позади, было ещё неприятнее.
Тронулись.
Сначала наша колонна катила по знакомой дороге, именно с неё меня недавно обманом заставил свернуть Художник. Через три часа покинули её и, проехав пару километров по пыльной разбитой грунтовке, оказались на магистрали с четырьмя полосами на каждом направлении движения. И здесь мы впервые, как выехали из Орешка, столкнулись с тварями.
— Всем внимание! Слева на мосту сидит лотерейщик! — прохрипела рация в кармане Пузыря. Чуть позже приглушённо пророкотала пулемётная очередь. — Чисто!
Пикап действовал перед «шишигой», выполняя роль дозора. «Головастик», то ускорялся, уносясь далеко вдаль, то замирал на месте, дожидаясь отряд. Вот и сейчас он заметил мутанта, метрах в четырехстах от головы колонны. Рисковые, всё же, там парни катаются, защиты нет никакой, вся надежда на скорость и меткий глаз пулемётчика.
— Так, Пузырь, ты рулить умеешь? — спросил я соседа.
— Ну, так, более-менее, — ответил тот. — А что?
— За руль садись, а я буду по сторонам посматривать. Если нужно будет тварь пристрелить, то свалю.
— Э-э, не, — замотал он головой, — я и сам неплохо стреляю…
