так принято. Хотя, как по мне, такой подход — чистой воды снобизм. Не расклеился бы я, приняв с визитами каких-нибудь пятиюродных братьев или сестёр.
Мне рады, это видно и без микроскопа. Дело даже не в том, что я пустым ведь не приеду, есть у меня для них подарки, и они об этом догадываются, а потому, что я реально смог завоевать их уважение, и своим могуществом как маг, и умением налаживать доброжелательные отношения. В мои годы это не трудно, особенно с учётом того, что и родственники достались — не упыри и не подонки. Хотя, я ж не наивный и прекрасно вижу, что по отношению к другим людям они могут поворачиваться другой своей стороной. Особенно это касается моей прекрасной тётушки Ники, вот уж на месте чьих врагов и недоброжелателей быть очень опасно, как не позавидуешь не угодившим или не оправдавшим её доверия слугам.
— А что, часто вызывают? — уточнил у вице-канцлера, когда мы устроились в гостиной близко друг к другу. Можем говорить даже шёпотом, расслышим всё.
— В этом месяце первый выходной получается, — как-то не весело ухмыльнулся мой тридцатитрёхлетний дядюшка, принимая от Юльки серебряный кубок, всё-таки распаковали тюк с моей парадной посудой. — Пока получается. Но ведь ещё не вечер.
— Я своего вообще не вижу. — баронета расправила складки весьма скромного тёмно-бордового платья, впрочем на количество украшений её скромность не распространялась, она всегда была ими усыпана, как ларец Марии Медичи в одноимённом фильме. — В правительстве-то они хоть ночами не заседают, а мой-то в состав королевского совета входит. Эдгар сам бесится и другим спокойно жить не даёт.
— Что, всё так плохо? — спрашиваю её.
У тётушки Ники нет никакой официальной должности, однако, уверен, в нашей компании она самая информированная насчёт происходящего в королевстве и вокруг него. Даже вице-канцлер знает ситуацию в части, касающейся его сферы деятельности, а уж прелат Курт и вовсе во дворце редко бывает.
— Нет, не плохо, — усмехается баронета. Как же ей идёт полнота, она и без магии омоложения выглядит лет на пять моложе. — а очень плохо. Не хмурься, Степ, не для нас, а для короля. Ты в дороге-то ничего не слышал?
— Ох, тётушка, чего я только не слышал. — последним из присутствующих получив от девчонок вино, осмотрев накрытый столик, который расположен между мной с прелатом и Никой с Андреем, взглядом и бровями приказываю служанкам удалиться и закрыть дверь с другой стороны. — Но, сама понимаешь, достоверность там половина наполовину, или правда, или враньё. Так что, поделитесь тем, что знаете. Неллерские новости я вам рассказать особо не могу, был проездом, одну ночь только и побыл. Да вам же основное и так сообщают. Кстати, голубей я не привёз, но в дороге обогнал сразу два наших каравана, там, я думаю, и клетки везут.
— У меня ещё есть шесть неллерских пернатых гонцов и три твоих, — прелат вина не пил, но взял в руки большую кисть изюма и по отщипывал ягодки по одной, — так что, не к спеху. А ты мог бы и почаще старику весточки слать, узнаю о твоих делах от других, — упрекнул.
— Да какой вы старик? — действительно смешно, в свои пятьдесят два милорд Неллерский выглядит на сорок. — Вы больше не на прелата, а на полковника походите. Что же моих дел, так после возвращения со свадьбы нашей Юлианы, я в хозяйственных делах увяз. Разве это интересно? Даже и не знаю, о чём писать-то.
— Степ, у тебя всё интересно. — это уже Андрей. — Не скромничай. Ты не устаёшь удивлять своими талантами. Почитали мы тут твои поучительные и увлекательные истории, скажу, все в восторге. Ты их сам выдумываешь?
— У меня в обители очень много паломников бывает, а я умею и люблю слушать. И не только на исповедях. Впрочем, да, что-то домысливаю, что-то изменяю. Но это всё ведь не относится к насущным проблемам сегодняшнего дня.
Родственники переглянулись, и слабая улыбка баронеты подсказывает, что они меня часто обсуждают, пришли к определённому мнению, и я это мнение сейчас лишь укрепил.
— Что ж, — говорит она. — Ты прав. Сейчас не до твоих историй, пусть и очень занимательных.
У тётушки есть ещё одна замечательная черта, она здорово умеет выделять главное и систематизировать ворох различных сведений. Случись так, что некто неведомый послал бы не меня в Паргею, а Нику на Землю, ей была бы прямая дорога в какой-нибудь аналитический центр, да не рядовым сотрудником — как минимум, руководителем отдела или департамента.
Просвещать она меня начала не в хронологическом порядке произошедших событий, а в расставила их по значимости, как она их для себя определяла. О том, что друзья нашего кардинала при престоле Наместника сообщили о просьбе принца Филиппа разрешить брак его сына с его же племянницей, я услышал впервые. Не сразу понял, почему Ника Ворская посчитала брачные планы королевского дяди самым важным из всего произошедшего в последнее время. Спасибо, пояснила.
А ведь и сам мог бы догадаться. О чём? Так всё просто. Наши интриган Филипп этим ходом расколол королевскую партию. Кстати, результат обращения принца пока не ясен, Наместник ещё не сказал ни да, ни нет, и непонятно, сколько времени Престол по этому поводу будет размышлять. Однако хватило самого факта, многие сторонники рода Саворских поддерживают его из-за давней приверженности королеве-матери Матильде или связывают свои амбиции с принцессой Хельгой. В случае успеха заговора принцессе не надо будет уезжать невестой в другое королевство, она станет женой наследника. В общем, авторитет моего коронованного врага, и так не слишком высокий, ещё более пошатнулся.
Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит. Пожалуй, эту мысль из евангелия от Матфея я придержу. Выдам лишь на закате своей второй жизни. А пока пусть Саворские между собой выясняют отношения, ослабляют себя. Думаю вот, не это ли основная причина, почему наши герцогские рода поддержали заговор Филиппа? Не только обещания принца, а сам раскол в королевском роду нас устраивает. Похоже, так и есть. Да, и нам самим очередной наглядный урок, что не нужно свои внутренние разногласия, а они у всех есть, решать за счёт привлечения кого-либо извне.
Плохо складываются дела для Эдгара и в отношении его внешней поддержки. Та партия имперских сановников, что
