всех на глазах отломил ей голову. А потом дал отломать ее руки и ноги четверым самым рьяным скептикам. После этого люди поверили и пошли организованной толпой строить эту махину, остатки которой до сих пор валяются неподалеку.
Сначала запустили чучело с человеческими пропорциями и весом. Оно довольно плавно приземлилось за чертой. Потом настал черед сумасшедшего. Люди даже начали занимать за ним очередь…
В общем, если кратко, то его труп болтался на ветке, пока не сгнила ткань. Бедняга умер еще в полете над Чертой.
- А мы точно пересечем ее без всяких проблем? – на всякий случай уточнил я, выслушав эту очень даже поучительную историю.
Чихнув последний раз и протерев глаза, Эдвардс, не отводя взгляда от Черты, уже самочинно рассказал мне еще одну быль.
- Я попал сюда сознательно, по собственной воле. Я понимал куда отправляюсь, и с чем придется столкнуться, поэтому максимально хорошо подготовился. В том числе, и материально. Поскольку путешествие сюда очень даже легко могло оказаться последним в моей жизни, я продал или подарил хорошим людям все ценное, что имел. Обзавелся тем самым приличными деньгами и чувством благодарности со стороны окружающих. Здесь я поначалу сам пытался изучать все местные особенности, но почти сразу же понял, что некоторые тайны проще купить, чтобы сэкономить себе годы жизни. Один старик провел десятилетия, изучая черту. Его сын, рожденный уже здесь, вместе с женой и детьми на скопленные отцом деньги отбывал на большую землю. Купить им билеты старик смог, но остатка средств едва хватало на еду в дороге. Люди, по сути, плыли с пустыми карманами в никуда. Тут и нарисовался я с предложением, от которого старику невозможно было отказаться: деньги и сразу три рекомендательных письма в три разных адреса. За деньги старик рассказал мне все, что знал, кроме информации по Черте. Прошли долгие полгода, в ходе которых я каждый день переживал, чтобы древний старик не умер, унеся все знания с собой. И вот, наконец, с партией новых сидельцев старику пришла весточка от сына. У того все прошло в самом лучшем виде, и я стал обладателем безоговорочно важной информации. А спустя несколько дней старик тихо умер во сне. Предвидя твой вопрос, сразу отвечу: я ему не помогал. Он дал мне только направление, перспективное, но всего лишь направление. Дальше я продвигался сам.
Внезапно Эдвардс прервал свой рассказ, резко качнув головой и уставившись в одну точку.
- Язва! – громко позвал он наемницу, сидевшую на опушке и осматривающую окрестность на предмет возможной погони.
Когда она подошла, Пройдоха глубоко вздохнул, присел на корточки и попросил наемницу без лишних расспросов залезть ему на плечи. С кряканьем привстав, он присогнул руки в локтях и попросил меня залезть и разлечься на них.
Мой вес он принял беззвучно. Потом, с полминуты постояв на месте, он вызвал светящийся ореол, который окружил нас троих. Едва это случилось, Пройдоха с максимально возможной скоростью побежал через Черту.
Не успел я толком испугаться, как оказался на противоположной ее стороне – перед так называемыми джунглями. Едва я спрыгнул на землю, как Эдвардс зашатался и начал сильно крениться в сторону. Хорошо, что хотя бы в сторону джунглей.
Язва скатилась с его плеч и придержала Пройдоху. Я помог ей, и мы вдвоем уложили Эдвардса на землю.
На противоположной стороне заскулил пес.
Эдвардс приподнялся на локте и что-то неразборчиво ему крикнул. Однако собака поняла его и, махнув хвостом, быстро исчезла из виду.
После этого Эдвардс позволил себе такую роскошь, как потерю сознания.
Подложив рюкзак ему под голову, я огляделся по сторонам.
- И чем страшны эти джунгли? – спросил я у наемницы.
- В основном, своими обитателями, - ответила она, - но к Черте они близко не подходят, так что тут относительно безопасно. Живность есть, но обычная – не магическая. Порожденные магией монстры не подходят близко к тому месту, где нет Дара.
И тут ее речь заглушил бешеный лай вернувшейся назад собаки. Взглянув на противоположную сторону Черты, я увидел, пса, который, глядя на нас, лаял так истерично, что на его морде уже появились клочья пены.
Не теряя ни мгновения, я развернулся лицом к полосе растительности, пытаясь высмотреть там хоть какое-то движение, сигнализирующее об опасности, но в этом направлении все было спокойно. Наемница сделала то же самое, только еще быстрее. Потом мы практически синхронно перевели взгляды наверх, но над нами не было ветвей деревьев – только чистое небо. Повороты головы влево и вправо тоже никакой ясности по части собачьей паники не привнесли.
Мы с Язвой переглянулись, и она просто пожала плечами и снова принялась за осмотр своего оружия.
Я же еще раз посмотрел на собаку. Пена с ее морды уже слетала просто клочьями.
И вдруг меня словно осенило.
- Помогай! – закричал я наемнице, хватая бесчувственного и от этого очень тяжелого Эдвардса за руку и пытаясь сдвинуть его с места.
Стоит отдать Язве должное: она не тупила и не уточняла, что это взбрело мне в голову. Наемница мгновенно оказалась возле меня и помогла оттащить Пройдоху в сторону.
Только тогда мы смогли увидеть то, что так разъярило пса.
Жуки! Большие черные мерзкие, похожие на скарабеев, только больше и с солидными такими жвалами. Они сделали подкоп под тело бесчувственного Эдвардса, изодрали его куртку и даже уже добрались до плоти.
Несколько штук мы раздавили, волоча тело по земле, но оставшиеся в живых насекомые не собирались отпускать добычу без боя. Постоянно появляясь из своего подземного хода, они выстраивались в несколько линий и поднимали зад к небу. Внезапно в первой линии состоящей примерно из десятка жуков количество насекомых словно бы удвоилось.
Я даже заморгал от удивления, но быстро сообразил, что они просто, как по команде, подняли надкрылья, явно собираясь взлетать.
Как часто бывает, в памяти абсолютно не вовремя всплыла информация о том, что эти надкрылья называются элитрами. А запомнил я этот термин в свое время потому, что на уроке биологии чрезвычайно, на мой взгляд, остроумно пошутил про э-литры пива, после которых жукам запрещено летать, и они вынуждены ходить пешком…
В общем, пока я вспоминал свои первые провалы на стезе юмора, десяток разгневанных мстителей поднялись в воздух и с громким гулом понеслись в атаку.
Но сегодня определенно был не день жука! Потому что в тот далекий год из детства я не только признался окружающим в отсутствии остроумия, но и
