пулемётами наперевес, ворвались внутрь стен, принимая на себя первые заклинания, летевшие из пролома. За ними уже бежали штурмовые десятки. Всё это время снайперы работали с заготовленных позиций, отстреливая рыцарей на стенах.
Одновременно с этим гаубицы, наконец, пробили барьер и обрушили секцию восточной стены. Удар с двух сторон, которого Радзивилл не ожидал, расколол оборону надвое. Часть гарнизона развернулась к северной бреши, часть осталась на восточной, и между ними образовался разрыв, в который хлынули мои бойцы.
Первые минуты были самыми тяжёлыми. В проломах рыцари стояли плотно, перекрывая узкие проходы тройками, где один держал барьер, а двое били заклинаниями в упор. Ермаков и Молотов приняли на себя восточный пролом, продавливая оборону массой и огнём, а пехотинцы за их спинами расширяли проход, оттесняя рыцарей во двор.
Когда рыцарей выдавили из проломов во двор, бой рассыпался на десятки отдельных схваток. Тройки и четвёрки рыцарей отступали к казармам, к часовне, к башням, цепляясь за каждое строение. Мастера прикрывали отход молодых послушников, принимая на себя огонь и заклинания. Ни один не бросил оружие. Бой перетекал со двора в коридоры казарм, на лестницы башен, в узкие проходы между зданиями, где автоматы теряли преимущество, а рыцарские мечи и заклинания в замкнутом пространстве оказывались смертельно эффективны. Двоих моих пехотинцев убило в коридоре восточной казармы, когда пиромант ударил огненным потоком вдоль узкого прохода, превратив его в печную трубу. Ещё одного достали ледяным копьём на лестнице северной башни, пробив бронежилет и разгрузку насквозь.
В воротах казармы седой рыцарь в потёртых доспехах встретил Железнякова лобовым ударом каменного тарана, сбившим гвардейца с ног. Следующим заклинанием он обрушил каменную арку над входом, засыпав проход обломками и отрезав Емельяна от штурмовой группы. Железняков выбрался из-под камней с рассечённым лбом, а седой рыцарь уже рубил мечом подбежавшего пехотинца. Дементий появился сбоку, перехватил рыцаря за наруч и рванул на себя. Старик развернулся, попытался ударить заклинанием в упор, и Дементий вогнал ему нож в горло под краем шлема. Рыцарь осел на колени и завалился лицом в каменное крошево, не выпустив меч из рук.
Комтура я нашёл у часовни, в центре крепостного двора. Юргис Радзивилл стоял в окружении восьми рыцарей. Высокий мужчина в тяжёлых латах с позолоченными наплечниками и гербом своего рода на нагрудной пластине. В правой руке полуторный меч, в левой пульсировал сгусток бледно-зелёной энергии. Магистр первой ступени, веномант.
Рыцари из его охраны бросились навстречу моим гвардейцам. Я прошёл мимо, не замедляя шага. Радзивилл отослал последних двоих телохранителей жестом и шагнул мне навстречу, подняв меч.
— Я предупреждал командора, — сказал он по-русски с тяжёлым ливонским акцентом, прищурившись, — что однажды кто-нибудь придёт не с винтовками, а с пушками. Он не послушал, и вот этот день настал.
— Зря, — сухо ответил я.
Комтур атаковал без паузы. Зелёный сгусток в его левой руке развернулся веером ядовитых игл, каждая толщиной с палец. Классика веномантии: яд, кислота, разложение органики. Иглы ударили, но мой домен Архимагистра почти самостоятельно создал на их пути каменные плиты, и вражеская атака рассыпалась, не преодолев внутреннюю зону. Я ответил без всяких ухищрений, с любопытством изучая навыки врага. Следовало оценить его выучку, потому что это может помочь, когда дело дойдёт до боя с их гранд-командором.
Обломок чугунной решётки, валявшийся у стены часовни, взвился в воздух, вытягиваясь в копьё, и ударил комтуру в грудь. Радзивилл отбил его мечом, рубанув наискось, и клинок высек сноп искр из намагниченного железа.
Второе заклинание он направил не в меня. Облако зеленоватого тумана потянулось мимо, в сторону штурмовой группы Дементия, разбиравшейся с последними рыцарями в двадцати шагах за моей спиной. Кислота разъедала камни мостовой до шипящей пены. Я был вынужден развернуться, подхватить каменную плиту двора и поставить её стеной на пути облака, прикрывая своих. Радзивилл использовал эту секунду, сократив дистанцию и ударив мечом сверху. Клинок почти коснулся моей камуфляжной куртки, однако на его пути всё же встал Фимбулвинтер. Удар был тяжёлый, отточенный годами фехтования. Комтур владел мечом заметно лучше, чем я ожидал от мага.
Со вздохом я перехватил его руку на замахе, сжал запястье до хруста, выворачивая клинок. Радзивилл с болезненным вскриком выпустил меч и тут же ударил левой рукой, целя мне в горло. Кислотная плёнка на его ладони шипела, вытягиваясь к моей глотке, и я без всяких затей отшвырнул комтура импульсом домена, схватив его за доспехи. Сила удара оказалась такова, что оппонента впечатало спиной в стену часовни, а его нагрудная пластина с позолоченным гербом, послушная моей воле, прогнулась внутрь, вгрызаясь в грудную клетку и ломая рёбра. Изо рта веноманта хлынула кровь.
Он попытался встать и не преуспел. Лишь левая рука, дрожащая, сформировала последний сгусток кислоты. Комтур метнул его, целя не в меня, а снова в сторону моих людей. Плита, выдернутая из мостовой, встала на пути сгустка, приняв кислоту на себя. Камень зашипел, пошёл пузырями — кислота вгрызалась в кладку, выедая из неё рыхлую серую кашу. Я развернул плиту торцом, пока та ещё держала форму. Узкий край, сантиметров двенадцать толщиной.
Радзивилл это увидел. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то — не страх, скорее злое, ясное понимание того, что сейчас произойдёт. Рот дёрнулся, начиная формировать то ли заклинание, то ли последнее слово.
Не успел.
Плита влетела ему в лицо с коротким влажным звуком, в котором не было ничего героического. Хруст, треск, глухой удар о стену за спиной — всё слилось в одну мимолётную секунду. Тело комтура впечатало в кладку, и он на мгновение так и остался — прижатый к камню, словно приколотая к стене бабочка. Потом плита упала, а вместе с ней то, что было Радзивиллом, сползло вниз, оставляя на камне широкий тёмный след. Багровый, почти чёрный. Густой.
До последней секунды противник бил не по мне, а по моим людям, пытаясь нанести максимальный урон, даже понимая, что проиграл. Расчётливый до конца. Из тех противников, которых уважаешь после того, как убьёшь.
Бой стихал. Последние рыцари дрались в казармах и на стенах, и мои бойцы добивали сопротивление без спешки. Ни одного белого флага. Ни одной просьбы о пощаде. Пятьсот с лишним человек легли за крепость, которую им поручили защищать.
Вскоре показался Данила, заляпанный чужой кровью. Он прошёлся по двору, заглянул в казармы. Надолго задержался у одной из келий, заглядывая внутрь через выбитую дверь. Я подошёл и увидел то, что остановило его: на каменной стене, рядом с орденским крестом и молитвенником
