осложнений не будет.
– Да, да-да, конечно. Разумеется. Спасибо.
Настроение улучшилось заметно.
Меня даже не утомляло, что палата одиночная. К тому же на следующий день ко мне в гости пришла Анастасия.
– Самар, – она выставила руки в стороны и принялась обнимать меня. – Как же… Ох… Ну как же так все вышло девочка?
– Я не знаю. Мне так жаль… Вы уже все знаете?
– Все знаю. Изначально, как тебя увез Карим, приехал подонок Жена и Артур. Они устроили перестрелку. Всех убили, а я была ранена и заперлась в подсобке на первом этаже. Там меня Давид и нашел. Он искал тебя, дочка. Он все время тебя искал.
– Я знаю, – с грустью вспоминаю то время, что было сравнимо с огненной рекой.
– Он не бросал тебя. И не говорил того, что ты услышала…
– Я знаю. Он все мне рассказал. Я не знала этого и Карим тоже. Он спрятал меня, как просила мама.
– Мои соболезнования, по поводу твоей мамы.
– Спасибо, – на глаза навернулись слезы воспоминаний о ней, а в груди заныло тупой болью. – Я ее даже не похоронила. Даже нет места, куда я могла бы приходить к ней и…
– Как это? Мы все организовали, Самар, – гладит по руке, пока я шокированная и благодарная жду, когда она продолжит. – Давид сразу распорядился о похоронах Алии. Дома покажу все. Ты главное – поправляйся скорее и муж твой тоже. Домой возвращайтесь.
– К нему не пускают еще.
– Значит, так надо.
Соглашаясь, киваю, отвернувшись к окну.
– Я совсем не спросила о вас. Как ваше здоровье?
– Уже поправилась. Все хорошо, спасибо.
– Мне жаль, что и вы пострадали в итоге.
– Они грязные трусы, раз так поступили все. Они были в сговоре. Все до единого.
– Какой ужас.
– Давид всех заменил. Снова стал жесток. Снова прежний.
– Я боюсь жить в этом мире криминала и боли.
– То, что произошло… Самар, этого никто не ожидал. Не было даже предпосылок. Он им доверял. Он был уверен в том, что они все с ним и заодно. Давид защитит тебя.
– Я беременна, Настя. Теперь нас двое, кого нужно защищать.
– Ах… какая радость, – улыбаясь, женщина трогает мою руку и гладит по ней медленно так. – Поздравляю. Но прошу, не бросай его. У него никого, кроме тебя, не осталось. Кроме вас…
– Я хоть и говорю, что боюсь, что желаю иного, но понимаю… Без него не смогу. Этот месяц был настолько тяжелым, что не знаю, сколько бы еще продержалась. Только если ради ребенка, а так не вынесла бы… Не уверена, что смогла бы жить вот так.
– Он тебя любит. Очень любит, Самар.
– Мне так стыдно, что поверила другим. Поверила своим ушам.
– У тебя не было иного выбора. Если бы ты осталась, неизвестно чем бы все закончилось.
– Знаю, и все равно не могу смириться с этим вынужденным предательством.
– Он так не считает, я в этом уверена.
Настя приходила ко мне каждый день, принося лакомства от Оливера. А на шестой день мне сказали, что я могу навестить Давида.
Конечно, мой внешний вид оставлял желать лучшего, но уверена это меньшее, о чем стоит думать сейчас.
Вошла к нему и застыла на месте.
Он словно похудевший лежал там и не шевелился.
Мне сказали, что он приходит в себя часто. Состояние хорошее. Есть положительный прогноз. Но я так боялась, смотря на него. Что все может резко измениться.
Сесть пришлось на саму кровать, потому что там с кресла я не видела его, и не могла держать удобно за руку и гладить ее, дарить свое тепло. И я желала смотреть на красивое лицо мужа, обросшее щетиной. Но настолько любимое, что не было сил оторваться от него и на секунду.
В голове я прокручивала этот момент и там рождалось множество слов. Такая длинная слезливая речь, а на деле я просто сидела и плакала.
Не знаю, сколько точно времени из выделенных двадцати минут я просидела вот так с ним, держа за руку. Но когда слезы высохли, я склонилась над ним и поцеловала. Аккуратно, в уголок губ шепнув на ухо только для него одного:
– Я очень тебя люблю и ни за что не уйду.
– Это именно то, что я хотел услышать, мышка моя, – ответил и схватил меня свободной рукой, заставив испугаться.
– Боже… Ты меня напугал, – заглянула в его глаза, которые искрились, как никогда, жизнью.
– Тебе не стоит меня бояться, а теперь быстро поцелуй мужа.
Улыбнулась и прильнула к его губам своими. Впервые, кажется, действуя, сама, без его напора, к которому все-таки привыкла.
– Как себя чувствуешь? – с трудом, оторвав меня от себя, задал вопрос, волнительно осматривая.
– Все хорошо. Рана зажила, но останется шрам.
– Ребенок?
– И с ним все хорошо.
– Так, я должен убедиться сам. Подними руки вверх.
– Зачем?
– Самар, я должен убедиться сам.
– Ты не врач, что за… – хотела продолжить настаивать на абсурдности его действий, но взглянув в упрямые глаза, поняла, что это бессмысленно.
Подняла руки вверх и не успела спросить, как именно он хочет убеждаться в моем состоянии, как он все сделал сам.
Халат, который мне принесла Настя, вместо больничного тут же разъехался в сторону и муж, застонав, откинулся на подушку.
– Умоляю, склонись надо мной.
– Да что ты творишь? Сейчас врач придет, – начала поправлять одежду.
– А ну, оставь, – убрал мои руки и сам, аккуратно приподнявшись на локте, подтянулся к груди, которая так его влекла и манила.
– Ну это пиздец просто, – сказал и припал губами к болезненным соскам, которые вмиг зачесались.
– Давид… – выпалила и застонала после того, как он их укусил по очереди. – Как же приятно, еще…
– Вот и моя мышь-развратница вернулась. Закрой палату, трахаться будем.
Его слова тут же меня вернули на место.
– С ума сошел?
– Ты откуда такая смелая взялась? – прищурился и начал смотреть, как я поправляю халат, завязывая потуже.
– Где взялась, там висит табличка «занято».
– Ща врач меня выпишет, я тобой займусь. У меня член колом стоит, – хватает мою руку и опускает на свой вздыбленный пах. – Хоть помогла бы.
– Ну ты и пошляк, – дергаю кисть, но он перехватывает меня так, что я оказываюсь снова прижата к его груди, а лицом перед его лицом.
– Я люблю тебя, Самарита.
Признание окончательно выбило воздух, и я вновь расплылась в слезах, обнимая своего любимого и единственного мужчину.
Давид
Никогда в жизни не чувствовал себя так погано. Нет, в меня стреляли, меня резали ножом и все это не
