поднимаясь с места. — Если это и не он, то на месте может потребоваться помощь. Но я почти уверен, что он туда придет.
— Мы про одно и того же Солрэна говорим? Тот, которого я знаю, не сует голову в пасть голодному чудовищу.
Подойдя к шкафу, стоящему у выхода, он накинул на плечи теплый плащ.
— Я не знаю, почему его переклинило, Анн, хотя и догадываюсь. Но Сол всерьез зацепился за Эвверанов. И что-то мне подсказывает, что угроза преследования паладинов его не остановит.
Не дожидаясь девушки, Зак покинул кабинет.
— Эй! — возмутилась волшебница, поспешив за ним. — Не спеши так! И вообще с каких пор ты стал командовать⁈
* * *
Мне показалось забавным снимать номер, по сути, под носом у ордена (не так далеко мы от них убежали), который по идее после побега должен был меня искать с удвоенным рвением. Несмотря на опасения, ночь прошла спокойно, и я проснулся лишь к утру, с удивлением обнаружив рядом с собой спящую и от того мило-беззащитную воительницу ордена.
Первая мысль — бежать отсюда как можно дальше, но потом я вспомнил Илару и от том, что именно она помогла мне выбраться.
Вот ведь. Сейчас ее внешний вид разительно отличался от того, что я наблюдал и во время побега. А она довольно симпатична и мила, когда не язвила. Да и фигурка у блондинки…
Сам не понял, как я приблизился к ней, возвращение в реальность пришло неожиданно. На меня смотрели ее открытые глаза, в золотого цвета зрачках читался немой вопрос. Девушка, видимо не отойдя ото сна, не смогла сразу вспомнить произошедшее накануне, как она тут оказалась и что делает, но постепенно осознание наполняло ее голову, одновременно с чем менялся взгляд, не сулящий мне ничего хорошего.
— Доброе утро, — произнес я первое пришедшее в голову.
— Утро в компании находящегося под следствием беглого мага хаоса, бывшего заключенного по совместительству, добрым быть не может по определению, — тут же выдала девушка с легкой язвительностью и толикой презрения.
Но затем настолько мило зевнула, сопровождая это действие неосознанным сладостным потягиванием тренированного тела… Пожалуй, такую мелочь, как острый язычок, ей можно легко простить. Эх… мне явно нужен поход в бордель, а то уже к паладину начинаю испытывать плотский интерес. Илара, вновь посмотрев на меня, нахмурилась:
— Сотри эту сальную улыбку с лица, извращенец.
— Вообще-то… — я не мог удержаться от лёгкого флирта.
— И не надо мне говорить, что твои желания вполне нормальны для здорового мужчины, — предугадала мои слова Илара. — Что с твоей магией?
— Немного накопил, — уже более серьезно ответил я. — Но без эссенции я пока мало что могу.
— Ну хоть что-то, — вздохнула паладинка.
— Каков твой план теперь, когда мы выбрались за пределы прямого контроля ордена? — я перешел к волнующему меня вопросу.
— Надо дождаться возвращения моего наставника, и тогда мы сможем доказать твою непричастность к этому делу, — немного подумав ответила девушка.
— И сколько его ждать?
— Не знаю, — философски пожала плечами она.
— Замечательно, — протянул я рассматривая полностью расслабленную девушку. — Илара, скажи мне честно, а зачем ты вообще мне помогаешь?
— Я чувствую, что ты невиновен, вот и все, — на меня спокойно смотрели золотые, необычные для паладина, который постоянно использует свой аспект через глаза, зрачки.
— Просто чутье? — недоверчиво хмыкнул я.
— Да, — кивнула Илара.
— Вот ведь… — начал говорить я, но осекся, почувствовав в магических потоках что-то странное и удивительно знакомое.
Окно давало далеко не самый лучший обзор, но и его было достаточно, чтобы увидеть это. Целые стаи, тучи насекомых.
— Проклятье!
Паладинка скользнула к окну и замерла при появлении черных живых туч.
— И это лучшее ругательство, которое ты смог придумать? — с насмешкой спросила девушка.
— Это не ругательство. Это проклятие. То самое, которое мне нужно снять, — грубо перебил я ее. — Что-то их слишком много. Неужели Томэк все это время скрывал куда больше, чем показывал? — невольно озвучил я собственные мысли.
В моей голове началось активно складываться логичное объяснение происходящему. Если насекомые активизировались, значит, Томэк запустил проклятие. Он рассчитывал именно так, или что-то заставило его начать раньше времени? В первом случае нужно спешить на место физической привязки проклятия, чтобы попытаться остановить его. Но, если его спровоцировали начать раньше намеченного срока… Кто мог его спровоцировать? Ответ напрашивается сам собой.
— Я должен идти туда, — твердо заявил я.
— Спятил? — Илара смотрела на меня с изрядным сомнением в моей адекватности. — Мне перечислить…
— Что меня, как минимум, ищет орден паладинов? Да, я знаю. Это не имеет значения. Если я прав, то там сейчас люди, которым я поклялся служить.
— И что ты сделаешь? Я так понимаю, что ты догадываешься кто, тот маг, что наложил проклятье?
— Да.
— И какого он ранга? — решил уточнить Илара.
— Четвертый круг, аспект — смерть, — ответил я, уже догадываясь, что мне ответит на такое паладинка.
— Я, конечно, знала, что хаотики могут быть безумны из-за влияния своего аспекта, — сокрушенно покачала головой блондинка. — Но не думала, что вы настолько теряете связь с реальностью.
— Это мой долг, Илара, — спокойно ответил я — Все будет хорошо. Либо я справляюсь, и суд надо мной уже не будет иметь значения вне зависимости от результата. Либо не справлюсь, и тогда вообще все это уже не будет иметь никакого значения. Оставайся здесь, тебе незачем рисковать собой. Это дело Эвверанов, а значит и мое дело тоже.
Все-таки нужно было убедить Томэка или прикончить его сразу же. Да, я был не в лучшей форме, но это не оправдание, ситуацию затянул я сам. Достаточно.
— Мой род — род палачей. Похоже, пора применить родовые навыки на практике, — невесело ухмыльнулся я.
— Сколько пафоса, — фыркнула воительница ордена. — Подожди, ты сейчас не способен воспроизводить энергоемкие заклинания. А против мага четвертого круга тебе потребуются все силы. И помощь, — намного тише добавила она. — Радуйся, что я нахожу твой детский пафос милым и готова подставить свое плечо. К тому же дело хорошее…
Из ее ременной сумки были извлечены два флакона серебристой жидкости.
— Наша эссенция, — пояснила она, хотя я и сам уже догадался о содержимом. — Тебе потребуются силы. И не беспокойся, эта, — она протянула мне два флакончика, — достаточно чистая, чтобы ты мог извлечь много, достаточно много сил. Хаотики ведь могут преобразовывать аспекты других? — она иронично приподняла бровь, будто ставила мои способности под сомнения.
Спорить с ней не стал, это было бы абсолютно бесполезно, и сразу же выпил первый. По телу пошла теплая волна, энергия усваивалась совершенно непривычно, даже не так, как при употреблении чистой эссенции без примеси аспектов других стихий, сейчас чувствовалось все иначе. Все же порядок в чем-то схож с хаосом, хотя и противоположен ему, от чего мой внутренний источник с радостью схватился за такое «топливо», наполняя меня магией. Второй выпью непосредственно перед боем… Но очень надеюсь, что это все-таки не потребуется.
— Вот теперь мы можем идти, — улыбнулась мне Илара.
* * *
Паника захлестнула многострадальную деревушку. Жуткий, ввинчивающийся в череп, гул висевшего высоко в небе роя заставлял людей бросать все и бежать как можно дальше. Куда угодно, лишь бы прочь от этого места. Животный страх, что сжимал в своих когтях сердца людей, был не столько порожден жутким жужжанием, сколько ощущаемым дыханием самой смерти, обратившей внимание на это маленькое поселение.
Маги даже без подготовки могли установить в этом явлении проявление аспекта смерти, и их это тоже совсем не радовало.
В живую, струящуюся жгутами мелкий стай, тучу вливались все новые и новые черные сгустки. И время от времени из этого чудовищного водоворота вырывались щупальца, с неимоверной скоростью долетающие до земли, врезаясь, вгрызаясь в нерасторопного бедолагу, не успевшего убежать, так не вовремя высунувшегося из своего укрытия.
Центр деревни пылал. Из охваченной пламенем часовой башни доносился демонический хохот черпающего проклятую силу монстра, потустороннего чудовища, порожденного силой магии, желающего прорвать разделяющую миры завесу и воплотиться в царстве живых.
Бой едва не закончился лишь начавшись. Маг смерти, что мог отлично чувствовать все, что происходило с завязанным на его жизнь проклятием, не стал даже заходить в башню.
