Сейчас Серене просто хотелось, чтобы он побыстрее вернулся. Она никогда раньше не нервничала, всегда была в высшей степени уверена в себе, благодаря своим чарам, а сейчас вдруг почувствовала себя такой уязвимой, и единственной безопасной гаванью были объятия Джоша.
Эта мысль была такой глупой, и чуть не заставила ее рассмеяться. Но это была правда. Взрослея, Серена чувствовала себя защищенной рядом с матерью, несмотря на то, что в первые семь лет ее жизни смерть шла за ней буквально по пятам. Мама всегда была рядом, и даже после того, как отдала амулет Серене, она неизменно продолжала оберегать и любить её. Позже, после смерти матери, Серену отправили в монастырь, где она чувствовала себя неприкасаемой. С чарами она ощущала себя в абсолютной безопасности.
Но за какие–то несколько дней, её безопасность разрушена полностью.
"Где же Джош?"
Серена, спрятала телефон в сумку, а когда подняла взгляд, увидела, наконец–то, входящего в вагон–ресторан Джоша. Ее сердце забилось быстрее, по мере того, как он приближался. Он казался таким огромным, от него веяло силой, и люди вокруг перестали, есть, изумленно уставившись на него. За последние несколько дней она заметила, что когда он смотрит на мужчин, они тут же отводят взгляд, а вот женщины наоборот, восхищались им, словно прикидывая, какой оттенок простыней больше подойдет для того, чтобы, раскинувшись на них, он смотрелся еще желаннее.
Лично Серена думала, что он великолепно смотрелся в отеле, на чистых белых простынях, и его загорелая кожа превосходно контрастировала с ними.
Джош шел, не отрывая от Серены взгляда, его сапфировые глаза были прикованы к ней, как снайперский прицел. Серена перестала дышать, понимая, что в этот момент, для него не существовало никакой другой женщины.
Он был одет в джинсы и футболку с длинным рукавом, которая обтягивала его как вторая кожа и обрисовывала каждый мускул. Его волосы спадали великолепной беспорядочной массой вокруг лица, казавшегося бледным. Татуировка же, выделялась еще сильнее, чем прежде, и Серена подумала, что он опять себя чувствовал плохо.
– Привет, – сказал он, останавливаясь у столика.
– Привет. – Она всё ещё не могла отвести от него взгляд. Ощущение было гипнотическое, и Серена была абсолютно счастлива, находиться в этом блаженном трансе.
– Ты опять плохо себя чувствуешь?
– Морская болезнь. – Когда он наклонился и нежно поцеловал ее в макушку, Серена вдохнула уникальный аромат, принадлежащий только ему: земляной, вино–мускусный запах, от которого её тело расцветало. Джош сел на стул напротив. – Меня укачивает в поездах.
Он солгал. Ему становилось хуже, а она знала из личного опыта о тяжелой болезни гораздо больше, чем хотела. Ещё Серена знала, что ему не понравится ее вмешательство.
Но, может, потом. После обеда. После того, как они приедут в Александрию. После того, как они вернутся в Штаты…
А сейчас Серена решила, что не хочет отпускать его. Джош заставлял ее смеяться, чувствовать себя в безопасности, ощущать его заботу. Они оба любили приключения, им хорошо работалось вместе. Она не знала, как сложатся их отношения без настоящего секса, но впервые в жизни, желание попытаться, казалось ей правильным. При условии, что он захочет того же.
– А как твои дела, всё хорошо? – поинтересовался Джош.
– Не совсем, – призналась она. – Мысль о том, что меня кто–то предал... да еще и демону. Господи, кто мог это сделать? И почему? Это сводит меня с ума.
Странное чувство промелькнуло на его лице, но тут же исчезло.
– Да. – Джош сделал глоток воды, которую принес официант. – Ты связалась с Валом?
– Нет.
– Серена... возможно ли, что он – тот, кто...
– Нет! – Она понизила голос. – Конечно, нет. Он присматривал за мной в течение многих лет, а до этого за моей матерью. Вал больше, чем наш личный страж. Он – друг семьи. Кроме того, зачем ему отправлять меня в другую страну, чтобы организовать нападение? Это бессмысленно.
– Зло невозможно угадать.
– Он не такой.
Джош пожал плечами, будто это его не убедило, что ещё больше разозлило Серену/
– Твоя мать умерла под его опекой, правильно?
– Мне не нравятся твои намеки, – ощетинилась, Серена, потому что было глупо даже думать, что Вал ответственен за смерть ее матери в автокатастрофе. – Ты не знаешь его. Если бы знал, то не говорил бы так. Я не стала бы работать на человека, в котором сомневаюсь.
–Хорошо. – Джош подозвал официанта и заказал два двойных виски. – Это все, чем ты занимаешься в своей жизни? Работаешь? А ты когда–нибудь делала что–то для себя?
Серена поняла, что он пытается ее успокоить, и была благодарна.
– Не совсем, – грубо ответила она, потому, что все еще была на взводе. – Всё удовольствие я получаю во время работы, когда ищу сокровища, избегаю ловушек, путешествую…. Я люблю свою работу. А ты?
– Ты имеешь в виду, делаю ли я что–то для себя? – Когда она кивнула, его губы вытянулись в мрачную линию. – Я прожил свою жизнь, будучи эгоистичным ублюдком. Я всегда был занят только собой. Одним собой.
– Уверена, ты преувеличиваешь.
Джош рассмеялся.
– Поверь мне, Серена. Практически все, что я когда–либо делал, было, мне выгодно. Почему ты думаешь, я до сих пор не проведал своих племянников? Тогда мне пришлось бы смотреть, как они забирают у меня брата. – Он выругался. – Только взгляни, какой я ублюдок? Ревную к трем невинным младенцам.
– Это естественно. Ты любишь своих братьев. Они – все, что у тебя есть.
Серена прекрасно его понимала, потому что Вал был всем, что было у нее. Она также ловила себя на мысли, что ревнует к Дэвиду, ведь у него была родственная связь с Валом, а у неё нет.
Джош выглядел мрачным, он молчал, когда официант подошел к их столику и принял заказ.
– Ты заказал один хлеб, – удивилась Сирена, когда официант ушёл.
– Морская болезнь, – пробормотал Джош.
– Ты уверен, что дело только в этом?
–Да.
Он слегка сжал ее руку. По его тону можно было понять, что он не собирается это обсуждать, поэтому Серена просто стала водить большим пальцем вперед–назад по костяшкам его пальцев, наслаждаясь тем, что ее рука казалась такой маленькой по сравнению с его.
– Ой, чуть не забыла, – вскрикнула, Серена, и потянулась к своему рюкзаку, что бы достать игрушку. – Вот. Я нашла это в магазине сувениров в отеле.
Джош приподнял темно–русую бровь.
– Это юла.
Улыбаясь, она вложила красочную деревянную игрушку в его руку.
– Это прозвучит глупо... но я все продолжаю думать, о том каким было твоё детство и... ну я не думаю, что у тебя было много игрушек, и я подумала… ну… чтобы у тебя была хотя бы одна, – выпалила она.
