– Это прозвучит глупо... но я все продолжаю думать, о том каким было твоё детство и... ну я не думаю, что у тебя было много игрушек, и я подумала… ну… чтобы у тебя была хотя бы одна, – выпалила она.
Тогда покупка игрушки казалось хорошей идеей, но теперь, непроницаемое, ничего не выражающее лицо Джоша говорило, что, возможно, это была большая ошибка.
– Мне очень жаль... Я просто подумала, может быть у тебя должно быть что–то, чего не было в детстве. Это глупо, я знаю…
– Ты не обязана… – Голос Джоша был хриплым шепотом.
Серена снова взяла его за руку.
– Это просто глупая игрушка.
– Не важно. – Красные пятна окрасили его щеки, словно он был смущен и доволен этим маленького подарка. – Спасибо.
– Может быть, в следующий раз я сделаю шаг вперед и подарю тебе клоуна в коробке.
Джош сгримасничал, и неловкость между ними быстро исчезла.
– Нет уж, спасибо. Эти вещички довольно жутковаты. Я воздержусь.
Слова его были беспечны, но теплый взгляд окутал ее словно объятие, и ей хотелось сидеть с ним рядом, а не напротив него, так, что бы она могла обнять его в ответ.
– Ладно. Мне очень не хотелось бы, снова обзывать тебя задницей.
Мимо прошел пассажир, и Джош напрягся... едва различимо, но у девушки возникло ощущение, что он проверял каждого присутствующего в вагоне.
– Послушай, – сказал он деловым тоном. – Я думал о том, как мы можем защитить тебя. Мои братья собирают информацию на Бизамота, а я буду сопровождать тебя до самого дома.
Серена улыбнулась.
– Спасибо. Я ценю твое предложение и не собираюсь отказываться от него. Как только я вернусь домой, у меня будет Вал...
– А ещё у тебя буду я, – произнес он медленно. Его голос был напряженным, и если бы она не знала его так хорошо, то решила бы, что он ревнует.
Серена дождалась, пока официант выполнит их заказ, и как только он ушел, спросила:
– О чем это ты?
– Я говорю о том, что пока ты в опасности, я не оставлю тебя. Либо Бизамот умрет, либо у тебя появится еще защита. – Он оторвал кусочек хлеба. – Помимо Вала.
– Вал – Страж. Он более чем способен...
– Я ему не доверяю. Не после того, что произошло.
– Ты выразился довольно ясно, но ему доверяю я.
– Это еще одна причина для меня, чтобы остаться с тобой.
– Ну вот, снова, ты ведешь себя как задница, – рявкнула Серена, а Джош широко улыбнулся.
Они ели в полной тишине, а закончив трапезу, пошли в её купе, и хотя Серена не приглашала его, Джош все равно вошел. Дверь закрылась. То же самое следовало сделать её рту, но Серена спросила:
– Я знаю, что это сумасшествие, спрашивать вот так, но... что… к чему это ведет? Нас, я имею в виду. Куда это нас приведёт?
– А к чему ты хочешь, чтоб привело?
– В идеале? – Когда он кивнул, она потерла живот, как будто успокаивая внутренний трепет. – Мы оба вернемся в Штаты и посмотрим, куда это чувство нас заведет.
Он улыбнулся, но улыбка вышла грустной и сделала то, что не смогла сделать ее рука: успокоить бабочек в животе. Вернее она их просто убила.
– Как бы я хотел, чтобы все было так просто.
– Это из–за девственности, да?
В одно мгновение она была зажата между его телом и дверью, и его рот оказался возле ее уха.
– Давай внесем ясность по этому вопросу, – прорычал он. – Ты не представляешь, как сильно я хочу быть внутри тебя, брать тебя сзади, стоя, лежа. Всё. И сейчас.
О, Боже.
У Серены подогнулись колени, но Джош обнял ее и удержал в вертикальном положении.
– То, что я не могу сделать хоть что–нибудь из этого, убивает меня. Буквально. Но как, ни странно, мне нравится просто быть с тобой. Прикасаться к тебе так, как я хочу, и когда я могу. Так что нет. Хрень с девственностью – это не то, что удерживает нас на расстоянии.
– Т–тогда что?
Он сделал что–то греховное своим языком напротив ее ушной раковины, в то время как терся своей внушительной эрекцией об ее живот.
– Я умираю.
– Умираешь, из–за чего? – Серена опустила руку, проведя по выпуклости в его джинсах, помня как последние два раза, Джош доставлял ей удовольствие, в этот раз ей хотелось доставить удовольствие ему. – Хочешь, что бы я встала на колени перед тобой?
– Да, но... – сказал он сдавленно. – Я имею в виду, я умираю. Рак.
Ее грудь сковало льдом.
– Нет. – Она покачала головой так сильно, что ее волосы хлестнули по щекам. – Нет.
Он схватил ее за плечи жёстко, но осторожно.
– Серена, послушай меня. Я буду защищать тебя так долго, как только смогу...
– Ты думаешь, я расстроена, потому что могу лишиться защиты? – Она отступила от него, ее взгляд прожигал, а тело била мелкая дрожь. – Ты... ты... задница!
Джош уставился в пол.
Ну и кто сейчас задница?
– Ах, Джош, мне очень жаль. – Все еще дрожа, она обняла его. – Почему ты не сказал раньше?
Серена вспомнила все моменты, когда ему было плохо, и теперь все стало ясно. Теперь она поняла, почему он с самого начала так сильно хотел проводить время с ней.
"Хочу превратить эту поездку в отпуск. Одна из ста одной вещи, которую надо сделать перед смертью".
– Это было не важно. – Когда она напряглась, потому что снова собиралась наброситься на него с кулаками, он быстро добавил: – Не сначала. Но сейчас... Я просто не хочу, чтобы ты строила планы на будущее, которого нет.
Подавляя рыдание, Серена посмотрела на него.
– Ты должен был мне сказать.
– Зачем? Чтобы ты смотрела на меня с жалостью, как смотришь сейчас? Вообще, не надо было тебе говорить.
– Ты же не думаешь, что можешь сказать такое, и ожидать, что я не отреагирую, – выдавила Серена, она знала, что не должна сердиться, но, черт возьми, это было несправедливо. У них не было шанса на нормальную жизнь вместе, но теперь у них не было шанса вообще!
– Поцелуй меня, – попросил Джош. – Просто поцелуй меня, и не позволяй этому омрачить время, которое у нас осталось.
Но, не дав ей опомниться, и поцеловать его, Джош наклонил голову и высушил поцелуями слезы, стирая следы обиды и боли с ее милого лица, своими мягкими как атлас губами. Он был прав. Они не должны тратить впустую, то короткое время, что отведено им. Но, как они смогут двигаться вперед? Серене хотелось кричать, плакать навзрыд так, как плачут, когда не хотят, чтобы их кто–то видел, потому что это слишком неприятно и громко и оставляет тебя с красными опухшими глазами на весь день.
– Эй. Ты где?
Его рот нашел ее, целуя так крепко, словно проникая в её душу. Его язык ласкал ее, а рука легла на шею, нежно поглаживая, заставляя забыться... и какая же чёрт возьми, она эгоистка, что позволяла ему заставлять ее чувствовать себя лучше? Это Джош был тем, кто нуждался в утешении. И вот он здесь, стоит, отбросив в сторону тот факт, что умирает, только для того, чтобы успокоить ее. Да она просто эгоистичная сука.
