Но она только мягко сказала:
— Я благодарю тебя за это. Это только подтвердило мне то, что я хотела знать. Потому что любой другой на твоем месте был бы мгновенно мертв. Я люблю тебя, Том.
— Пламя! — повторил он, и ее глаза несколько расширились. — Я не верю тебе.
— Но ты должен! После всех этих лет, я наконец-то уверена. Я клянусь тебе, Том! Скажи, что ты любишь меня.
— Я люблю… Эвани.
Но несмотря на его слова, сомнения, постоянно мучающие его снова восстали. Эвани все равно оставалась какой-то чужой.
— Ты любишь меня! — пробормотала она. — Я — Черное Пламя, молю тебя об этом! Скажи это, Том!
— Я люблю Эвани!
— Тогда ты поцелуешь меня?
Он подался к ней.
— А почему бы и нет? — сказал он дико. — Неужели ты думаешь, что я боюсь тебя?
Он прижал ее к себе, и ее губы обожгли его губы.
— Скажи, что ты любишь меня! — повторила она дрожащим шепотом. — Скажи!
— Я люблю… — начал он, но машина остановилась перед Дворцом.
Лакей открыл дверцу.
Маргарет Урбс смотрела раздраженно, переводя взгляд с лица Коннора на молчаливого лакея и обратно. Внезапно она подалась вперед и ее рот искривился.
— Я хотела бы! — прошептала она дрожа. — Я желала бы никогда не встречаться с тобой!
Она резко ударила его по лицу, выскочила из машины и скрылась во Дворце, волоча за собой свой черный плащ.
Вернувшись в свою комнату, Коннор обнаружил, что находится в растрепанных чувствах, смущенный, смятенный, расстроенный.
— Попался! — яростно воскликнул он. — Горю! Боже! Что за идиот, какая слабость!
Чтобы это ни было, это было правдой. Восторг, ослепление, — он не мог не согласиться с фактом, что Черное Пламя выжгла Эвани из его сердца. Он яростно выругался и постучался в дверь Эвани.
На стук никто не ответил.
С долго сдерживаемым вздохом Коннор отошел от двери Эвани. Отсутствовала она или просто игнорировала, девушка подвела его, а он отчаянно нуждался в ней сейчас. Он хотел погасить огонь Черного Пламени в ее холодной простоте, убедить себя, что все, что он сейчас чувствует — безумие, слепое увлечение — все что угодно, но только не любовь.
Он хотел убедиться, что любит именно Эвани и сказать ей об этом. Лучше никогда не выходить из своей подземной темницы, чем жить снова влюбленным в маску красоты, скрывающую под собой дочь Сатаны.
Он подошел к окну и посмотрел в Сады. Слабый свет из окон Дворца заливал их, но он не увидел ни одного признака Эвани. Но, может быть, Эвани была там, где кусты отбрасывали тень на бассейн?
23. АМФИМОРФЫ В БАССЕЙНЕ
Том Коннор поспешил в Сады. Он увидел Эвани спрятавшейся в тени куста, рядом с источником воды. Он подался вперед, когда она посмотрела на него.
— Эвани! — воскликнул он. — Моя дорогая…
— Тихо! — Ее голос прозвучал резко.
— Но…
— Тихо. Говори потише. Ты думаешь, я хочу привлечь к себе внимание сканера?
Она замолчала.
— Я бы предпочла, чтобы ты ушел, — прошептала она.
Он упрямо сел рядом с ней, хотя было ясно, что она ждала кого-то другого. Скорее всего Яна Орма.
— Я не могу уйти, — сказал он голосом, в котором звучало сомнение. — Ты должна выслушать меня, Эвани.
— Прошу тебя! — пробормотала она. — Тихо, Том. Я ждала здесь больше шести часов.
— Чего?
Она не ответила. Он погрузился в напряженное молчание, уставившись на поверхность струи, вытекающей из клыков огромного каменного льва в дальнем конце бассейна. Струя была прозрачной, словно стекло, и создавала удивительно мало шума.
Пока Коннор смотрел, все внезапно изменилось. Зеркальная поверхность бассейна оказалась нарушенной. На воде появились пузыри. Внезапно на поверхность поднялся огромный пузырь, вздулся и лопнул. Нечто белое и блестящее, размером со взрослого мужчину, с коротким всплеском нырнуло в бассейн. Поток воды на мгновение скрыл его.
Рука с перепонками, держащая завернутый в шелк пакет, внезапно появилась из черной воды. Амфиморф!
Эвани схватила пакет и сунула его под урбский плащ.
— Быстро! — хрипло сказала она. — Стань здесь рядом со мной, Том! Таким образом мы блокируем сканер!
Он с удивлением подчинился. Низкий странный звук вырвался из губ Эвани. Черные воды расступились вновь, и Том увидел плоский круглый рот и ужасное лицо существа в бассейне. Оно подплыло к берегу и отчаянным рывком выбралось из воды. Коннор увидел, как оно поднимает крышку канализации, спрятанную в кустах, и исчезает под ней.
Бледная и дрожащая Эвани опустилась на берег бассейна, ее бронзовые ноги погрузились в воду.
— Лишь бы нас только не увидели! — прошептала она.
— Как, черт побери, эта штука оказалась здесь? — спросил разгневанно Коннор.
— Он проплыл в воздушном пузыре по трубам, идущим с гор. В пятидесяти милях отсюда. Для амфиморфов нужно не слишком много воздуха. Большого пузыря хватило.
— Но…
— Не спрашивай меня, как ему удалось пробраться сквозь лабиринты канализации Урбса. Я не знаю. Я только знаю, что они находят путь инстинктивно и попадают туда, куда хотят попасть. Сейчас он исчез в канализации. Он найдет путь до канала и поднимется вверх по рекам обратно в горы.
— Но что он принес и для кого?
— От короля Орма.
— От кого? — настойчиво переспросил Коннор.
— Том, — ответила она резко, — я ничего не скажу тебе.
— Хорошо, тогда что было в пакете?
— И это я тебе не скажу. — Она перебросила плащ через плечо, закрывая пакет. — Я не могу верить тебе, Том. Мы с тобой — враги.
Она отшатнулась, увидев его ярость на его лице.
— Том, пожалуйста! Ты обещал мне помочь бежать, не так ли?
— Хорошо! — воскликнул он глухо. — Эвани, я пришел к тебе сюда, чтобы выяснить одно недоразумение. Пожалуйста, дай мне шанс доказать тебе, что я люблю тебя!
Он взял ее руки в свои. Она отступила еще на шаг.
— Я не подхожу тебе, Том. Я не верю себе, когда мои руки в твоих руках. Я боюсь тебя и я боюсь за себя. Ты силен, — слишком силен физически и во всем остальном. Ты однажды пробудил во мне любовь, и я не хочу рисковать второй раз.
— О, Эвани! Ведь именно сейчас я так нуждаюсь в тебе!
— Нуждаешься во мне? — кривая ухмылка появилась на ее лице. — Значит, Черное Пламя снова жжется!
Ее голос снизился до шепота.
— Мне очень жаль тебя, Том. Мне очень жаль всякого, кто любит ее, потому что она совершенно бессердечна. Но я не могу приблизиться к тебе. Я не смею!
Эвани повернулась и, внезапно, побежала к Дворцу, оставив Коннора. Он безнадежно смотрел ей вослед. Наконец, он медленно последовал за ней.
Он почти не спал этой ночью. Мучительные, невыносимо долгие часы были заполнены мечтами о Маргарет Урбс. Он слышал ее смех. Том поднялся рано и вышел из своей комнаты, чтобы бесцельно бродить коридорами Дворца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
