Читаем без скачивания Кровная месть - Фридрих Незнанский

— Ну это не ваше изобретение, — протянул в ответ Лихоносов. — Понятие божественного происхождения власти возникло еще у шумеров.

— В проекте нет ничего нового, — улыбнулся Феликс Захарович. — Это свод положительного опыта человеческой истории.

— Все это попахивает примитивным масонством, — буркнул Лихоносов. — Тайна, чрезмерно преувеличенная конспирация, знаки и шифры. — Он указал пальцем на лист с ключевыми обозначениями. — Мне это всегда представлялось какими-то детскими играми взрослых людей.

— Я не собираюсь тебя переубеждать, — сказал Феликс Захарович. — Но ты охотно вовлекся в эти игры, не так ли? Они приносят тебе немалую выгоду.

— Организация забирает большую часть моей выгоды, — буркнул Лихоносов, — но я не собираюсь роптать. Мне бы только хотелось яснее понять правила этой игры. В детстве мои родители часто закатывали преферанс с друзьями в гостиной, и я из своей комнаты слышал их фразы: «Вист, пас, мизер» — и прочее. Мне это казалось каким-то волшебным царством. Но уже в двенадцать лет я обыгрывал своих родителей в преферанс, и волшебное царство растаяло.

— Да, — улыбнулся Феликс Захарович. — Все повторяется.

Финансовые дела не позволяли Лихоносову находиться в квартире у Феликса Захаровича столько, сколько ему несомненно хотелось. Феликс Захарович понимал это и специально вел много разговоров на общие темы, не спеша вводить его в секреты ключевой программы. Впрочем, и сам Ваня как будто не проявлял особого рвения, понимая, что старик должен сдавать дела не сразу, а постепенно. Со стороны послушать, они были чрезвычайно деликатны и вежливы, но это была не более чем чиновничья дипломатия. Когда-то Ваня Лихоносов был подчиненным Феликса Захаровича, но любви к начальнику не испытывал никогда. Начальник это всегда понимал и не требовал от него большего, чем он мог дать.

Уже на пороге, надев легкий плащ и легкомысленную молодежную шляпу, Лихоносов обернулся к провожавшему его Феликсу Захаровичу и, чуть улыбнувшись, спросил;

— Скажи мне, пожалуйста, а на что тебе эти бабы, которых ты содержишь на Юго-западе? Ты еще на что-то способен?

Ему бы надо было покраснеть, но Феликс Захарович чувствовал, как кровь, напротив, отливает от лица. Он давно не испытывал такого страха.

— Зачем ты за мной следишь? — спросил он, пытаясь контролировать свои интонации.

— Случайно получилось, — усмехнулся тот. — Вижу, ты закрутился, пытаешься от хвоста избавиться. Дай, думаю, посмотрю, к кому это он с такими предосторожностями пробирается. Остальное — дело техники.

— Это моя внучатая племянница, — сказал Феликс Захарович. — Она сбежала от мужа-алкоголика из Твери, и я ее временно прячу у себя.

Двусмысленная улыбка не сползала с лица Лихоносова.

— Ну-ну, — сказал он ехидно. — Которая из двух?

— Вторая — ее подруга.

— Ну передавай поклон, — он коснулся рукой полей шляпы. — Я заходил к ним под видом соседа, дожидавшегося жены с ключом, и мы познакомились. Милые девушки.

— Я передам, — сухо сказал Феликс Захарович. Лихоносов хмыкнул, жизнерадостно улыбнулся и ушел, насвистывая что-то веселенькое.

Лишь только за ним закрылась дверь, Феликс Захарович почувствовал, как у него подогнулись колени. Он неожиданно сел на пол в прихожей, прислонившись спиной к стене. Все, что он считал прекрасно организованной акцией, теперь разваливалось на части. Надо было думать о радикальных срочных мерах.

35

Они позвонили мне в воскресенье утром. В субботу я допоздна задержался на работе, увлеченный моими неутомимыми помощниками, которые искали свои, компьютерные пути поиска Бэби, и потому на дачу собрался ехать с утра в воскресенье. Поэтому, когда рано утром раздался звонок, я уже завтракал.

— Александра Борисовича Турецкого можно к телефону? — раздался вкрадчивый мужской голос.

— Безусловно, — ответил я. — Он, собственно, уже у телефона. С кем имею честь?

— Вы, может, меня уже не помните, — заговорил мужчина извиняющимся тоном. — Я из Краснодарского управления внутренних дел. Мы с вами беседовали об убийстве капитана Ратникова. Майор Деменок Артем Иванович. Я тут случайно в Москве оказался, дай, думаю, позвоню, авось не забыли.

— Не забыл, Артем Иванович, — сказал я благодушно, хотя в тот момент вспоминал его внешность с трудом. — С чем вы у нас?

— Да мы, собственно, к вам, Александр Борисович. Пока у меня выходные, я решил к вам человека привезти одного. Может, вам будет интересно с ним поговорить.

Мне заранее было неинтересно. Я лихорадочно соображал, как мне вежливо и тактично избавиться от нечаянных гостей, но тут Деменок сказал:

— Это Сорокин Витя. Бывший сослуживец Коли Ратникова.

Признаюсь, я не сразу вспомнил, о ком идет речь. Но, вспомнив, сразу оставил все свои дачные затеи, назвал им свой адрес, объяснил, как ко мне добираться, и немедленно стал звонить на дачу, предупреждать Ирину о невозможности там появиться ввиду неотложных дел. При этом надо было учесть, насколько вредно могло сказаться мое отсутствие на нервной системе будущего ребенка. Но моя жена слишком хорошо меня знала и обещала не нервничать по пустякам. Я поцеловал ее в трубку, и она захихикала.

Гости появились где-то через час, то есть добирались вдвое больше, чем это того требовало. Не так уж плохо для провинциалов! Деменок был таким же скучным и серым, каким он показался мне в Краснодаре, а вот так лихорадочно разыскиваемый нами Витя Сорокин представлял собой мечту геббельсовской пропаганды — стройный высокий блондин с голубыми глазами. Впрочем, воплощенный сверхчеловек вел себя не слишком уверенно, растерянно оглядывался по сторонам и нервно жевал жвачку.

Я пригласил их на кухню, напоил кофе, накормил яичницей, а по ходу всего этого ритуала Деменок рассказывал о делах краснодарского управления, о цифрах раскрываемости преступности и интересовался самочувствием Сережи Семенихина. Последнее вернуло меня к делу, я позвонил Сереже и приказал пулей лететь ко мне.

— След Бэби, — произнес я ключевое слово, и он побил все рекорды передвижения воскресным городским транспортом.

Они уже допивали кофе, когда появился Сережа, и Деменок радостно с ним обнялся. Сам Сережа не стремился к излиянию чувств, но, подружившись с майором во время своего пребывания в больнице Краснодара, был с ним вполне приветлив.

— Это Виктор Сорокин, — сказал я, ткнув пальцем в супермена. — Помнишь, кто это?

— Конечно, — кивнул Сережа.

— Давай, Витя, — сказал я, — выкурим по сигаретке и поговорим.

Как всякий приличный супермен, Витя не курил, но к разговору был готов. Собственно, ради этого разговора он и приехал в Москву, позволив Деменку себя уговорить. Дело капитана Ратникова тоже жгло его сердце.

— Я успел поработать с ним только год, — сказал он. — Чего там говорить, человек был душевный. Я и дома у него бывал, и жену его знал… Да она у нас в управлении работала — инструктором по стрельбе. Такое вдруг на нее свалилось!..

— Почему же вы не довели дело до конца? — спросил я без укора.

Он пожал плечами.

— Так ведь прекратили расследование. Как Щербатого убили, так и закрыли.

— А вам известно, — спросил я, — что с тех пор убили еще шесть человек, присутствовавших на месте убийства?

— Нет, не известно, — сказал он осторожно. — И кто же их?

— Как раз над этим мы и работаем, — сказал я. — У вас есть на этот счет какие-нибудь соображения?

Он задумчиво покачал головой.

— Нет у меня соображений. Напрасно это…

— Почему напрасно?

— Ни при чем они.

— А кто при чем?

Он глянул на меня, как бы очнувшись, и заулыбался.

— Так откуда же мне знать, гражданин следователь! Я-то вообще за тридевять земель от всего этого был.

Я кивнул.

— И как вы туда попали? За тридевять земель? Он пожал плечами.

— Пригласили. Я ведь в десанте служил, в диверсионной группе. Вызвали в военкомат, предложили. Наши армяне сколачивали группу, обещали хорошо платить.

— Армяне сколачивали или военкомат? Он усмехнулся.

— Ну вы же знаете, как это делается. Военком на этом, наверное, тоже кое-что получил, а как же. Рыночная экономика ведь. — Тут он вздохнул.

— И не обидели вас армяне? — спросил я.

— Как сказать, — произнес хмуро Сорокин. — Я ведь оттуда сбежал.

— Как — сбежали? — удивился я.

— Своим ходом, — Сорокин усмехнулся. — Я вербовался инструктором в лагеря. Мне людей убивать ни к чему. Какая между ними разница, что армяне, что азербоны эти. Такие же черные, такие же говорливые и платят одинаково. Я ведь их всех до сих пор своими считаю.

— Чего же пошли?

— За деньгами, конечно, — усмехнулся он. — Наобещали ведь горы… А там ни обмундирования подходящего, ни оружия нормального. На третий день меня в бой бросили с ребятами. А как стрельба пошла, там уже пьянеешь, там уже за жизнь свою борешься. Прорвались мы, вошли в их аул, или как там… Старухи плачут, детей на руках держат, старики волками смотрят… Армяне сразу по домам пошли, боевиков разыскивать — крики стоят, плач!.. Они ведь дикие все, что те, что эти. Собрали человек пятнадцать молодых парней и тут же всех расстреляли. Я так и не понял за что.