спустя, он ещё мог рассчитывать на то, что со временем ситуация устаканиться. Если информация о том, кто является отцом Александра, и выйдет в народ и станет известной, пусть даже в ограниченном кругу людей, его не сочтут представляющим опасности.
Здесь нежелание Александра идти по стопам своего отца только играло ему на руку. Более того, Князь прекрасно понимал, что Меньшиков уже видит в парне возможный потенциал. В противном случае Саша не дожил бы до следующего утра после их знакомства.
Нет. Для Британии нет такого понятия, как истечение срока давности. Проклятые англичане были в этом плане столь же консервативны, как в своей любви к проклятому чаю. Не важно, сколько времени прошло, они всё равно придут к выводу о том, что нужно доделать работу.
— Что ты предлагаешь? — наконец спросил Князь.
— Ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой, — ответил Меньшиков. — Сами мы сидеть сложа руки не станем, но если ты его найдешь раньше, то я буду ждать звонка. И тогда всё это закончится прежде…
— Ты убьёшь его, — закончил за него Князь, не желая слушать дальше.
— Я убью их обоих, — поправил его Николай. — Да. О девчонке нам тоже известно. И только не вздумай юлить! Ты не хуже меня знаешь, насколько может быть мстителен Пендрагон. С него станется войну начать, лишь бы обелить свою «честь» перед вассалами.
Последние слова Меньшиков произнёс уже с нескрываемым отвращением.
— Так что, да, — продолжил он. — Мы избавимся от них раньше, чем нанесённый ими урон станет непоправимым.
* * *
— Если честно, то я всё равно не понимаю, зачем мы сюда пришли, — проворчал Самойлов, протискиваясь между рядами стоящих в зале суда кресел для зрителей.
Процесс должен был начаться через пятнадцать минут, и они успели сюда как раз вовремя. Пришлось заказывать такси от университета, чтобы успеть к началу после последней пары, но не то чтобы это была какая-то большая проблема. Руденко заплатила за всех. Она куда больше переживала о том, что они застрянут в пробках в городе и не успеют к началу.
— А тебе не интересно, как он будет вести себя в суде? — спросила идущая перед ним Екатерина, пробираясь между кресел к дальней части зала. — После всех лекций?
— Интересно, — буркнул Самойлов. — Врать не буду. Но у меня планы были и…
— Ой, да знаем мы твои планы, Володя, — весело фыркнула идущая следом за ним Алина. — Опять в книжки закопаешься…
— Все мы закопаемся, Алин, — мягко пожурил её Пётр. — Экзамены скоро.
— Не сыпь мне соль на раны, — горестно вздохнула девушка. — У меня скоро мозги кипеть начнут от количества материалов. Кстати, вы не знаете, кто-нибудь достал билеты по финансовому праву?
— Мне и самой это интересно, — Екатерина дошла до свободной четвёрки кресел и села в одно из них. — Если Карпатыч и дальше будет так лютовать, как на лекциях, то у нас минимум треть курса на финансовом праве на пересдачу пойдёт…
— А ведь он обещал, что половину не пропустит, — тут же напомнил ей Пётр, весьма шустро протиснувшись мимо Самойлова, чтобы занять место рядом с Екатериной. — Ребята со старших курсов говорят, что он специально это делает, чтобы народ не расслаблялся.
— Да, — тут же встрял Владимир, стараясь скрыть разочарование. Он сам хотел сесть рядом с Катей, которую не без оснований считали одной из самых красивых девочек на курсе.
Правда, и возникать не стал. Как и остальные, он знал о том, что Пётр ни на шаг от неё не отходит, хотя природа их отношений не была ему до конца понятна. Она вообще, она мало кому была понятна. Они вроде всегда вместе были, но не встречались, а Пётр, как верный страж подле своей королевы, всегда находился возле неё.
А уж если те робкие слухи, что ходили о недавно случившемся на парковке, были правдой…
— Эй, — неожиданно зашептала Алина. — Вы только гляньте туда!
Она указала рукой в дальнюю от них часть зала. Ту, где кресла для наблюдателей процесса располагались позади стола стороны обвинения. Прямо за тем местом, где рядом с прокурором сидел высокий адвокат, Екатерина, присмотревшись, увидела знакомое лицо.
— Вот говнюк, — прошипел Дьяков. — И сюда припёрся.
— Это было ожидаемо, — презрительно фыркнула Екатерина, отвернувшись и потеряв к Шарфину всякий интерес.
— Небось ожидает, что Рахманов проиграет, — предположил Самойлов. — Вот для него радости то будет.
— А чего ещё он может ожидать? — спокойно спросил Мелехов. — Учитывая, что одно только упоминание Рахманова вызывает у него такую боль, словно его по яйцам пнули.
Никто из них не заметил, как губы сидящей слева от него блондинки тронула едва заметная улыбка. Екатерина незаметно шевельнула рукой, коснувшись пальцами ладони Петра, и тот так же незаметно ответил на это прикосновение.
— Поверить не могу, что мы с ним тусовались, — негромко выплюнула Алина. — Такой урод…
— За себя говори, — тут же в укор ей буркнул Владимир. — Я с этим мудаком и так никогда не общался…
— Как думаете, Александр выиграет? — между тем поинтересовался Пётр, на что Екатерина лишь пожала плечами.
— Если свои дела он ведёт так же, как свои лекции, то, думаю, что ответ очевиден.
* * *
Слушание началось без каких-то неожиданностей.
Подготовительная часть заседания прошла, чётко, как и должна. Судья открыл слушание, назвал номер дела и участников. Затем ещё немного времени заняла проверка явки сторон. Подсудимый и его защита, то есть я. Представители обвинения. Потерпевшие — Жеванов со своими дружками. Присяжные. После — разъяснение прав сторонам и процедура присяги присяжных, где судья самым строгим голосом напомнил им об их вне всякого сомнения важной роли, обязанностях и запрете на обсуждение дела вне суда.
И только двадцать с лишним минут спустя, после окончания всех этих процедур, Лебедь вышел «в зал», чтобы зачитать свою вступительную речь.
— Уважаемый суд, уважаемые присяжные заседатели. Государственное обвинение утверждает, что вблизи спортивного клуба, принадлежащего подсудимому Руслану Терехову, произошёл конфликт между ним и группой граждан, — прокурор быстро перечислил всю сторону истцов, начав с Жеванова.
При этом я вновь отметил, что он был не плох. Действительно не плох. По крайней мере выступать он умел. Да,
