Немедленно все патрульные машины ГАИ и посты были предупреждены о том, что по загородному шоссе движутся белые «жигули» и милицейский автомобиль, управляемые преступниками.
Услышав за собой тяжелое дыхание и топот ног преследователя, Вика на крыльях страха стремительно выпорхнула из усадьбы. Оказавшись на улице, она остановила первую попавшуюся легковушку.
— Скорее! Я опаздываю на поезд.
Машина тронулась. Вика оглянулась назад. Ее преследователь добежал до тротуара и заметался, ища такси. На счастье, ни одна машина не ехала мимо.
Добравшись наконец до дому, Вика закрылась на ключ, задвинула шторы и высыпала на кровать свою добычу. Бриллианты заиграли всеми цветами радуги. Это были крупные, дорогие камни, причем изумительной, редкой чистоты, — Боб знал, во что вкладывать деньги. Каждый из них стоил целое состояние.
Вика долго ломала голову, куда их спрятать. Все потайные места квартиры казались ей недостаточно надежными. Она даже попыталась отковырнуть плитку паркета, но, увидев, что она лежит на голом цементе, поняла, что спрятать сокровища под полом не удастся.
После долгих поисков она нашла то, что показалось ей самым приемлемым, — сливной бачок унитаза. Вика герметично упаковала сокровища, кроме одного перстня, и погрузила их в воду: «Может быть, кому-то и придет в голову сунуться сюда, но только не чистоплюю Бобу».
Довольная своей выдумкой, девушка пошла к соседке, на попечение которой был оставлен бедняга Тобо.
Увидев хозяйку, пес принялся подпрыгивать сразу на всех четырех лапах, радостно визжать и лизать ей руки. «О, если бы Влад любил меня хотя бы вполовину меньше этого доброго существа». Вика наклонилась и расцеловала лохматую собачью морду.
Ее неудержимо влекло к Владу. Оставив лендзира, подобно Церберу, охранять украденные сокровища, девушка отправилась к каскадеру. По пути она заглянула в скупку и вышла оттуда с сумочкой, доверху набитой долларами, вырученными от продажи бриллиантового кольца.
Услышав звонок в прихожей, Жанна, занятая уборкой квартиры Влада после лихой каскадерской пирушки, открыла дверь.
— Ты? Что ты здесь делаешь, паршивка? — Черная пелена ревности помутила разум Вики. Двумя руками она вцепилась в волосы Жанны, рванула ее голову, пытаясь стукнуть об стену.
Резкий удар в солнечное сплетение охладил воинственный пыл красавицы. Ее руки разжались. Раскрыв сумку, она швырнула под ноги Жанне записную книжку Боба в кожаном переплете и бросилась вниз по лестнице с проворством сорванца, разбившего стекло.
— Сумасшедшая, — исправляя испорченную прическу, Жанна закрыла дверь. В ее глазах все еще стояла Вика. «Владька, ты не устоишь, ты опять вернешься к ней», — Жанна подумала, что нет такой жертвы, которую она не принесла бы ради того, чтобы удержать любимого.
Присев на диван, девушка открыла записную книжку. Она явно принадлежала Бобу. Коммерческие заметки, суммы приходов и расходов не заинтересовали девушку, но тут… Жанна почувствовала, как задрожали ее руки, в горле остановился ком. Она еще раз перечитала помятую, засаленную страницу. Из нее явствовало, что сердце сестры все еще находится в морозильной камере на территории психиатрической больницы, где лежал Влад.
Жанна встала, додошла к окну.
У подъезда остановилась бежевая «волга». Трюкач захлопнул дверь и пошел к парадному. Лицом к лицу столкнулся с Викой. Растерявшись, она споткнулась, и если бы каскадер не подхватил ее на руки, то наверняка упала бы на каменный пол.
Увидев перед собой прекрасные глаза, нежную бархатистую кожу, так хорошо знакомые губки, за которыми скрывался маленький острый язычок, Влад испытал ностальгические чувства, сходные с теми, что испытывает человек, глядя на фотографию когда-то любимой женщины. Разглядывая, он задержал Вику в своих руках чуть дольше, чем следовало. И она отлично воспользовалась неожиданной паузой: обняв каскадера, поцеловала его, вложив в этот поцелуй всю страсть и все искусство многоопытной искусительницы.
Не понимая истинного смысла происходящего. Жанна увидела, как Влад распахнул объятия, заключив в них бросившуюся к нему Вику, как долго, влюбленно смотрел на нее, а потом страстно поцеловал в губы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Что ты делаешь, Владька, ведь я так люблю тебя!» Слезы градом хлынули из глаз девушки, может быть, не такой шикарной, но уж во всяком случае не менее привлекательной, чем Вика.
— Извини, Влад, кажется, мой поцелуй показался тебе не слишком приятным? — Голубые глаза Вики стали еще голубее, а улыбка еще лучезарнее.
— Дело не в этом, Вика. Ты испачкала меня губной помадой, а это может не понравиться Жанне.
— Ты упорно зовешь ее Жанной, но ведь она — Лиза.
— Я полагаю, ты ко мне по делу? — Холодный блеск зеленых глаз каскадера не остановил, а лишь подзадорил красавицу. Она мгновенно сообразила, что сухой ответ Трюкача, означавший конец разговора, можно превратить в его начало.
— Да, у меня к тебе очень серьезное дело.
— Так говори же!
— Нет, только не здесь.
— Не все ли равно, где мы поговорим.
— Я должна показать тебе что-то очень важное, хранящееся у меня дома. Поехали — или будет поздно. Речь идет об убийстве твоей возлюбленной.
— Ну хорошо, поехали, только ненадолго. Я обещал Жанне скоро вернуться.
Жанна видела, как Влад повел Вику к машине, как тронулась «волга». Размазывая слезы по оконному стеклу, она написала на нем всего одно слово — Владька.
Тобо почуял хозяйку еще на улице и принялся воодушевленно сдирать когтями передних лап обивку входной двери.
— Тобо, мой мальчик, посмотри, кто к нам пришел, — Вика потрепала собаку по шерсти. Пес настороженно посмотрел на Трюкача и, наконец, узнав, бросился к нему, виляя хвостом.
— Я поставлю кофе.
— Извини, Вика, у меня очень мало времени. — Протест каскадера не возымел действия. Девушка уже исчезла на кухне.
Воспользовавшись моментом, Влад подошел к телефону, набрал номер. Жанна не подошла. «Странно». Легкое беспокойство закралось в душу каскадера.
Вика появилась в сиянии своих прекрасных волос, распространяя аромат лучших французских духов. На ней был тот же прозрачный халат, что и в день их первого сближения.
— Я слушаю тебя, Вика, — Трюкачу стоило усилия отвести взгляд от ее прелестей, ибо его глазами управлял уже не разум, а инстинкт.
— Я должна сообщить тебе нечто неприятное, Влад. Боб располагает долговой распиской Желудя на два миллиона американских долларов. Они договорились, что Желудь убьет тебя и тогда Боб вернет ему расписку.
— Моя голова поднимается в цене, еще недавно за нее давали вполовину меньше.
— Ты напрасно так легкомысленно относишься к Желудю, он негодяй, способный на все. — Равнодушие Трюкача к своей судьбе разозлило Вику.
— Если это все, что ты хотела мне сообщить, то стоило ли так далеко ехать, — Влад поднялся.
— Нет, не все, — Вика высыпала на стол похищенные сокровища.
— Красивые камешки, — Трюкач взял в руки большой бриллиант, повернул его к свету. Зеленые, фиолетовые, розовые лучики ослепительно засверкали в его гранях. — Полагаю, они из сокровищницы Боба?
— Я их нашла. Не украла, а именно нашла. Точно так же, как нашли сокровища пирата Флинта персонажи Стивенсона.
— Но Боб-то вряд ли согласится с твоей версией.
— Он ничего не знает. Скорее всего, подумает, что драгоценности похитили милиционеры при обыске. Знаешь, сколько стоят эти бриллианты? Миллионы и миллионы долларов, — победный взгляд Вики недвусмысленно предлагал каскадеру капитуляцию.
— Ты опять пытаешься меня купить, Вика? Что я должен сделать на этот раз? Быть охранником при твоих сокровищах или, может быть, убить Боба?
— Нет, Влад, я хочу, чтобы ты знал: тебя ждет самая красивая, самая богатая и самая любящая женщина на свете.
— Спасибо за экскурсию. Она была очень познавательной. Мне еще не приходилось видеть такую замечательную частную коллекцию бриллиантов. И такого 250 славного пса, — Влад обнял лендзира за шею. — Прощай, Тобо!
