Читаем без скачивания Жизнь моря - Венианим Богоров

На много километров вглубь, до дна океана, и вверх, в стратосфере, идет исследовательская работа на экспедиционном судне.

Но вот работы на станции закончены. Развешаны на просушку сети, вытерты батометры, приготовлены чистые баночки и бутылки для новой станции. Накрыты чехлами лебедки. Усталые ученые идут в машинное отделение — развесить для просушки промокшую робу. Как приятно постоять на верхней решетке над машинами! Снизу идет уютный теплый воздух и запах машинного масла.

С капитанского мостика слышен громкий голос штурмана: «На лаг!», «На руль!» Это он подает команду матросам, приготовляясь к дальнейшему пути. И вот уже один бежит на корму и выпускает за борт лаг-счетчик хода судна. Другой стучит подкованными сапогами по трапу наверх, чтобы стать у штурвала, а в машинном отделении звенит телеграфный приказ с мостика: «Полный вперед!»

Вахтенные механики занимают свои места у машины. С решетки видно, как начинают приходить в движение шатуны огромной машины корабля, — сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. Бортовая пассивная качка сменяется килевой. Корабль двинулся вперед, разрезая волны.

Теперь скорее в лабораторию. Надо исследовать полученные материалы и по свежим впечатлениям описать результаты.

В лаборатории на «Витязе».

Наконец закончено и это. Можно итти в кают-компанию: поесть, попить горячего чая. Все кажется удивительно вкусным, чай особенно горячим. Как приятно держать теплый стакан в руках!

Завязывается спор о научных результатах, добытых на последней станции. Дружелюбно шутят над неудачным падением одного из ученых на мокрой палубе. Вспоминают о гидрологе, зазевавшемся с измерениями длины волны. Его накрыло волной и протащило по всей палубе. Горячие претензии выслушивает биолог. Он поднял сеть тогда, когда гидрологи опускали серию батометров. Все батометры были пойманы в сеть. Хорошо еще, что не перепутались тросы, а то пришлось бы задержать станцию на несколько часов!

Постепенно умолкают голоса. По всему телу разливается тепло. Клонит ко сну. Скорее вниз, в жилые каюты! Несколько минут на раздевание, и можно вытянуться на койке. Вначале все мерещатся банки, тросы, сети, затем глубокий сон. А корабль все идет вперед и вперед, к новой станции…

Жизнь советского коллектива на судне не ограничивается одной работой. Свободные члены экспедиции занимаются в кружках, выпускают стенгазету, участвуют в подготовке к вечеру самодеятельности. Все прослушали политинформацию и находятся в курсе внутренней и международной жизни. Вот льется любимая песня советских людей: «Широка страна моя родная…»

«В море — значит, дома», — так говорил основатель нашей отечественной океанографии адмирал С. О. Макаров. Но для того чтобы быть в море «как дома», надо его хорошо знать. Для этого советские моряки и ученые непрестанно изучают моря и океаны.

Рыба и другие продукты, добываемые в море, с давних времен служили предметом промысла. Раскапывая места стоянок человека каменного века, мы всегда находим в мусорных кучах, образовавшихся из кухонных остатков, кости рыб. Большинство этих рыб живет в тех же районах по сие время. Но попадаются кости и таких рыб, которые в этих местах теперь не встречаются или очень редки.

На стоянках человека каменного века в Крыму часто находят кости лососей. В ту эпоху климат был значительно холоднее, и в реки входило с моря на икрометание множество лососей. Они легко становились добычей человека.

Шли тысячелетия, и продукты рыбного промысла стали играть все более заметную роль в питании людей. Особенно это характерно для населения, жившего в древности на территории нашей страны. Богатство морей привлекало и иноземцев. Археологические раскопки греческих поселений в Крыму показали, что многие приезжали сюда специально для лова хамсы. Вблизи Керчи находят засолочные чаны, большие сосуды-амфоры, в которых рыба «экспортировалась» в Грецию. Выпускались монеты с изображением рыбьей головы.

Несмотря на примитивность способов лова, обилие рыб было таково, что оно легко удовлетворяло возрастающие потребности. В реки, впадающие в моря нашей страны, в огромном количестве входили различные рыбы. Они как бы «сами шли в сети».

Но не только рыба была объектом морского промысла: с древних времен добывали соль, водоросли, раков, моллюсков, тюленей и даже китов.

Освоение морей и их речных бассейнов развивалось одновременно с расширением естественных границ нашей родины. Древние летописи повествуют о том, что предметом русской заморской торговли были и различные продукты морского промысла. Так, в X веке в Иран и Византию продавали шкуры и сало тюленей, соленую рыбу и «кость — рыбий зуб», как тогда называли моржовые клыки. Почти тысячу лет тому назад уже велся большой морской промысел на Севере и экспорт этих продуктов в другие страны.

В конце XVI века свыше 30 тысяч русских промышленников на 7500 судах ежегодно выходили с Мурмана в море. Походы новгородцев на Север и Балтику способствовали развитию русского рыболовства на этих морях. Донские казаки проявляли большую предприимчивость в использовании рыбных угодий на Дону и Азовском море; запорожские казаки — на Днепре и в Черном море.

Присоединение Астрахани представило богатейшие возможности для рыболовства на Волге и Северном Каспии. Землепроходцы открыли в сибирских и дальневосточных морях новые районы, богатые рыбой и морским зверем.

Промысел ценных пород рыб велся настолько интенсивно, что в 1703 году Петр I издал закон об охране рыбных запасов.

В 1723 году по указу Петра I было создано специальное «Кольское китоловство», которое занималось добычей тюленей, моржей и китов, причем не только в водах Мурмана, но и на Шпицбергене. Во второй половине XVIII века на Шпицбергене ежегодно промышляло до 2 тысяч русских поморов.

В XVIII веке Россия продолжала широкую эксплуатацию огромных рыбных запасов рек и мелководных прибрежных районов морей, изобиловавших осетровыми, лососевыми, воблой, лещом, судаком, сельдью. Особенно быстро рыболовство развивалось в Азовском море и на Северном Каспии.

В середине XIX века среднегодовой улов рыбы в России составлял около 300 тысяч тонн; при этом половину всего улова давал бассейн Каспийского моря, а пятую часть — Азовского и Черного.

К началу XX века добывали уже в два раза больше рыбы. Но все же большое количество сельди, трески, сардин, различных рыбных продуктов и рыбьего жира ввозилось из-за границы.

Рыбный промысел в царской России носил сезонный характер. Промышленники хищнически эксплуатировали сырьевые ресурсы внутренних водоемов, в то время как открытые моря с их огромными богатствами использовались крайне слабо. Рыбаки выходили в море обычно на небольших гребных или парусных судах, лов и обработка рыбы производились вручную. Ловцы и рабочие находились в тяжелой кабальной зависимости от рыбопромышленников и скупщиков.

Вскоре после Великой Октябрьской социалистической революции исчезли рыбопромышленники и скупщики. Прошло немного лет, и на месте бедных рыбацких деревень развились богатые рыболовецкие колхозы, созданы моторно-рыболовные станции, хорошо оснащенные разнообразной техникой, крупные государственные предприятия с высокой механизацией добычи и обработки рыбы.

В море советские рыбаки отправляются на траулерах, дрифтерах, сейнерах и других судах. Только за десять предвоенных лет число паровых и моторных рыболовных судов увеличилось более чем в пять раз.

В 1913 году улов рыбы в стране составлял 900 тысяч тонн, в 1937 году добывалось уже свыше 1600 тысяч тонн. Интересно, что в 1913 году Каспийское, Азовское, Черное и Аральское моря давали 70 процентов улова рыбы, а в богатейших открытых морях Севера и Дальнего Востока добывали всего около 200 тысяч тонн. В 1937 году, наряду с ростом уловов во внутренних водоемах, резко возросла добыча в открытых морях (800 тысяч тонн), особенно в дальневосточных и Баренцовом. После Отечественной войны советские рыбаки появились в богатых районах Северной Атлантики, а китобои в Антарктике.

На XIX съезде Коммунистической партии Советского Союза А. И. Микоян сообщил интересные цифры и факты о развитии советского рыболовства:

«Улов рыбы вырос в 1952 году против 1940 года почти на 70 %. Мощность рыбопромыслового флота в 1952 году возросла против довоенной в 3,2 раза, а в 1955 году будет более чем в 4,5 раза превышать довоенную.

Улов рыбы в открытом море теперь составляет 66 процентов от всей добычи, против 48 процентов до войны.

Выросла армия отважных моряков-рыболовов, которые в любую погоду, штиль и штормы, при морозе и под дождем, борясь с морской стихией, показывают образцы героического труда, храбрость и смелость, служа Родине. Если в недалеком прошлом от большинства рыбаков требовалось умение обращаться с парусными лодками и рыболовной сеткой, то теперь от рыбаков требуется мастерство по управлению современными морскими судами, оснащенными совершенными орудиями лова. Для управления такими судами подготовлено в послевоенные годы большое количество квалифицированного плавсостава — судоводителей, штурманов, судомехаников, хотя их еще не хватает. В настоящее время обучаются из числа нашей прекрасной молодежи этим профессиям свыше 12,8 тысячи человек против 740 человек в 1940 году».