Рука старика метнулась во внутренний карман, вытащив оттуда страшного черного паука размером с ладонь. Мохнатые ноги и какие-то неправдоподобно большие жвала придавали ему особо зловещий вид.
За предельно короткое время на бедного Сайко обрушилось слишком много информации. Он узнал, что помечен проклятием, обрекающим его на смерть, услышал про тайну зоопарка, почерпнул ценные сведения о безумном Зоуле и получил в подарок страшного паука.
Рука автоматически поставила подписи на паре документов и, после секундной заминки, начертала текущую дату.
– А… нельзя… Ну… в общем… этот паук…
– Без паука никак не получится, – с сожалением вздохнул ненормальный горбун. – Только мой маленький любимец может высосать проклятие Сантибарры и спасти чрезвычайно ценную жизнь, которую с этого момента нужно охранять особенно тщательно. Потому что все эти юридические тонкости с правом наследования могут затянуться надолго. А живой и невредимый человек, переполняемый чувством благодарности за спасенную жизнь, всегда может сказать, кому именно он поручил возвести зоопарк. Ведь правда, Вини?
Собачка утвердительно закивала, подпрыгивая от нетерпения. Было очевидно, что ей хочется как можно скорее покинуть это опасное место.
– А раз это правда, ты останешься здесь и проконтролируешь, чтобы нашего юного друга никто не обижал. В случае возникновения каких-нибудь осложнений ты знаешь, как со мной связаться. Если не смогу появиться сам, пришлю ЛСД[12].
– Вопросы? Нет? Так я и думал. Тогда, друзья мои, позвольте откланяться.
Колдун порывисто вскочил с кресла, схватив неподвижно стоящую красавицу, чье платье уже даже не покраснело, а почернело от запекшейся крови, и, весело прокричав: «В самый последний момент!» – растворился в воздухе вместе со спутницей.
За всеми этими феерическими манипуляциями Сайко даже не заметил, как и когда огромный паук очутился на груди, а оставшаяся заботиться о его безопасности собачонка запрыгнула на руки.
Но зато он увидел, как на потолке, стенах и паркете появились фиолетовые полосы, чем-то напоминающие прутья решетки. А сразу же вслед за этим в помещение ворвалась группа вооруженных до зубов стражников.
– В последний момент… – пробормотал Сайко, только сейчас в полной мере осознав, что горбун достаточно серьезно рисковал.
«Скажешь, что я твоя любимая собачка Вини, – прозвучало в голове удачливого авантюриста. – Если будут обыскивать и спросят про паука, сошлись на древнюю традицию варваров. Или придумай что-нибудь еще. Помни, нас не должны ни в коем случае разлучать, и нельзя снимать паука, пока он не высосет проклятие Сантибарры».
«А что будет после того, как он высосет это убийственное проклятие?» – хотел было поинтересоваться Сайко у смышленого пса, но передумал…
Дальнейшее развитие событий показало, что совершенно напрасно он не стал этого делать. Так как паук, высосавший проклятие Сантибарры, превращался в саму Сантибарру. И по сравнению с этим чудовищем не в меру игривая Круплау выглядела словно невинный ягненок, решивший слегка порезвиться на зеленой лужайке…
* * *
Сказать, что Фромп был взбешен, – значит вообще ничего не сказать. Его состояние можно было сравнить с неистовой яростью быка, раз за разом бросающегося на красную тряпку и неизменно получающего укол шпагой от изысканного красавца тореадора. И хотя король в глубине души понимал, что ярость затмевает его разум, но был не в силах бороться с приступом дикого бешенства.
Слишком много событий произошло в течение неполного дня. Одна только потеря половины королевства могла вывести из равновесия кого угодно. А неожиданное нападение на дворец за два часа до начала пира, устроенного в честь проклятых героев, было последней каплей, переполнившей чашу терпения монарха.
Он кричал и ругался самыми последними словами на советников и особо доверенных приближенных. Как будто был не блистательным королем, а пьяным матросом, вымещающим злобу на прохожих, которые имели несчастье оказаться у него на пути. Монарх не контролировал себя в этот момент и оттого был особенно страшен.
– Какие, …. …., запредельные возможности экстра-класса? – бешено вращая глазами, кричал Фромп, сверля ненавидящим взором мага, отвечающего за безопасность дворца. – Кто говорил мне, что защита десятого уровня непреодолима? КТО – ЭТО – БЫЛ?
Вопрос не требовал ответа, так как все прекрасно знали, что за магическую безопасность королевской резиденции отвечают шесть опытных волшебников во главе с присутствующим здесь Сервелом.
– На кой хрен мне нужна защита, не способная никого остановить?! В таком случае проще широко распахнуть все двери и сказать – приходите, кто хочет, и берите, что пожелаете! А если нужно будет перерезать половину охраны – не стесняйтесь! Вас никто не обидит и не тронет.
Подавленно молчащий Сервел мог бы сказать в свое оправдание, что защита десятого уровня является максимально возможным антимагическим барьером и преодолеть ее под силу только невероятно сильным волшебникам, о которых доподлинно ничего не известно. Имеются лишь смутные непроверенные слухи, больше похожие на вымысел, чем на правду. Но слухи на то и слухи, чтобы относиться к ним с осторожностью.
Однако перечить монарху, когда он в таком состоянии, было бы неразумно. Чуть позже, когда он придет в себя и успокоится, они смогут нормально поговорить, а сейчас…
Даже самые великие и могущественные короли – всего лишь люди. Иногда им нужно расслабиться и выпустить пар.
Может быть, чисто подсознательно это понимал и сам Фромп, и поэтому сиятельная особа выпускала пар достаточно долго и жестко. Когда злоумышленники покушаются на святая святых – основы власти, ответные действия обязаны быть не просто суровыми, а предельно жестокими. Иначе как друзья, так и враги могут усомниться в могуществе короля и попытаться устроить дворцовый переворот. Не нужно было далеко ходить за примерами – в тысячелетней истории Сарлона было достаточно низвергнутых монархов, потерявших престол и жизнь в результате элементарного проявления слабости. «Слабость – самая непростительная черта владыки», – не переставал повторять Фромп Первый своему сыну.
И уроки отца не прошли даром. Фромп Второй на протяжении всего своего правления неукоснительно следовал этому нехитрому правилу. Может быть, именно благодаря этому он так долго и оставался главой огромной империи.
Заключительным аккордом королевского гнева стало смещение Сервела с его поста и лишение почетного звания главы магов. Начальнику дворцовой стражи недолго думая отрубили голову, двух старших офицеров отдали на растерзание палачам, а все остальные охранники, дежурившие в эту смену, были сосланы рабами на галеры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
