То есть да. Да, я по-прежнему намеревалась держаться! Хотя мысль о том, что Ринарион, возможно, тоже что-то испытывает, будила желание оказаться как можно ближе. Чтобы попробовать проверить. Чтобы попробовать понять. Чтобы…
Но я все-таки держалась! Героически дожила до обеда и даже попробовала храмовую кухню – столь же аскетичную, но вполне вкусную. До ужина тоже дотянула, а вот потом…
Когда на мир опустилась ночь, а морось, капавшая с неба последние несколько часов, превратилась в тугой ливень, стало невыносимо. Я почувствовала себя лишенным дозы наркоманом! Причем хотелось вовсе не интима, а просто ощущения, что он здесь, рядом.
Только Ринар был далеко. Более того, он так и не пришел. И это било по нервам с невероятной силой. Он заставлял мерить шагами тесную, освещенную светом единственного магического фонаря келью и молчаливо выть.
В какой-то момент я даже шагнула к двери в твердом намерении покинуть храм, чтобы… нет, не увидеться, а объясниться! Чтобы спросить у его величества – почему?! Но вовремя это желание укротила.
Отвесив себе дюжину мысленных пощечин и напомнив о гордости, решительно шагнула к еще застеленной кровати. А в следующий миг подскочила и едва не взвизгнула. Просто стук в дверь прозвучал слишком неожиданно и на фоне царящей вокруг тишины оглушительно громко.
Отвечать не хотелось, но мысль о том, что посетителем может оказаться король, заставила развернуться и стремительно пересечь узкое пространство. Откинуть крючок, на который дверь запиралась, и осторожно эту самую дверь приоткрыть.
Увы, но надежда не оправдалась. Только вместо положенного разочарования я испытала толику страха. Просто там, в коридоре, стояла матушка Фивия. Как всегда, доброжелательная, но…
Все-таки прав был тот, кто сказал, что паранойя заразна. Отношение Ринариона и сегодняшние гримасы Низы сделали свое дело, и смотреть на Фивию как прежде, без эмоций, я не могла. Зато отлично сознавала неадекватность такого отношения и сделала все, чтобы свои эмоции скрыть.
– Матушка? – спросила я недоуменно.
– Я увидела свет из-под вашей двери, – с обычной благожелательностью ответила та. – Не можете уснуть?
Я невольно прислушалась к тишине и с некоторым неудовольствием отметила, что мы с Фивией, кажется, единственные, кто еще на ногах. Этот момент заставил мысленно поежиться и вызвал необъяснимое желание захлопнуть дверь, но я опять сдержалась. И ответила совершенно честно:
– Нет, не могу.
– Я так и подумала, – отозвалась Фивия.
В следующий миг мне протянули кружку, над которой поднимался заметный парок.
– Я заварила для вас успокоительный чай. Выпейте, он поможет.
Подумав, я кивнула, предложенную кружку приняла и невольно почувствовала себя героиней старого фильма о трех мушкетерах. Угу, той самой Констанцией Бонасье, которая в Бетюнском монастыре с миледи воркует.
Только я, в отличие от книжно-киношной героини, пить предложенное зелье не собиралась. Нет, умом понимала, что напиток, скорее всего, безопасен, но подхваченная от Ринара паранойя была сильней.
– Спасибо, матушка Фивия.
– А платье? – вновь заговорила та. – Вы ведь не сможете расстегнуть самостоятельно.
Это была чистейшая правда, только чувство тревоги усилилось, поэтому…
– Не волнуйтесь, справлюсь.
С этими словами я отступила от двери, дабы поставить чашку на столик, а когда вновь повернулась к Фивии, увидела на ее лице неестественно широкую улыбку. Следом прозвучало:
– Не верите?
Я недоуменно приподняла бровь, а храмовница улыбнулась еще шире.
– В мои благие намерения не верите.
Это был уже не вопрос, а констатация факта. И как на подобное ответить? Нет, ну в самом деле?
– Мне известно о вашем прошлом, – пытаясь выкрутиться из неловкой и в общем-то пугающей ситуации, сказала я. – Но каждый имеет право на ошибку…
– Не лгите, – перебила Фивия.
Я искренне растерялась, и собеседница эту реакцию, конечно, заметила. И продолжила с некоторой задумчивостью:
– Его величество не раз требовал у Ларии если не прогнать, то хотя бы перевести меня в другой храм подальше отсюда. Годы верной службы его не убеждали. Король верил, что я просто жду удобного случая. Что, если он был прав?
Все. Уровень тревоги достиг пика, но растерянность оказалась сильней. Дело в том, что улыбка Фивии поблекла, а голос звучал слишком спокойно. Полагаю, именно поэтому я не закричала, а просто шагнула к двери, взялась за ручку и сказала:
– Уйдите.
Вот теперь улыбка вспыхнула снова, а я услышала тихое и насмешливое:
– Нет.
Раньше, чем успела хоть как-то среагировать, Фивия махнула рукой, и мир перед глазами подернулся странной серой дымкой. Я попыталась закричать, но даже рта раскрыть не смогла. С ужасом и какой-то отстраненностью наблюдала, как татуировка, украшающая одну из рук храмовницы, оживает. Как черный узор вытягивается, превращаясь в призрачные щупальца. Как эти щупальца тянутся ко мне.
Несколько бесконечных секунд, и тьма обвилась вокруг горла, а дымка, застилавшая глаза и лишавшая воли, растаяла. Только легче от этого, увы, не стало. Как и секунду назад, ни пошевелиться, ни закричать я не могла.
А Фивия вновь посерьезнела…
– Все давно спят, – подтверждая прежнюю догадку, сказала она. – Нас никто не услышит. Что же касается тебя… это даже хорошо, что ты будешь в сознании. Думаю, Богиня твой страх оценит.
Страх? Да это не страх, это ужас! Вот только…
Магия Фивии парализовала, но я внутренне уперлась и, повинуясь скорее интуиции, нежели разуму, попыталась сжимающую горло тьму оттолкнуть.
Думала – бесполезно. Думала, никто этих усилий не заметит. Но…
– Очень смешно. – Фивия действительно повеселела. – Только я все равно сильней. Даже при том, что эти стены частично мои способности глушат.
Невольно вспомнились слова Ринара о том, что Фивия одна из сильнейших, и сердце будто льдом сковало. А храмовница тихо рассмеялась и сказала:
– Пойдем.
Идти? Клянусь, это было невозможно! Просто тело оцепенело от ужаса! Но тьме, которая, кажется, начала проникать под кожу, было плевать. Она заставила двигаться!
Повинуясь жесту храмовницы и чувствуя себя подвешенной на ниточки марионеткой, я покорно вышла в коридор. А Фивия переступила порог кельи, дабы щелкнуть пальцами свободной руки, гася магический светильник.
Невзирая на то что по стенам коридора также мерцали светильники, тьма ударила по глазам – к сожалению, эти светильники были настолько тусклыми, что не отгоняли, а только разбавляли мрак.
Пройти в вот такой темени? Это опять-таки было невозможно, чему я вообще-то порадовалась. Я понадеялась, что споткнусь, упаду и наделаю много шума. Что этот шум разбудит кого-нибудь, и кошмар закончится.
Однако подчиненному магии телу свет не требовался – вышагивая вслед за Фивией на поводке, сотканном из тьмы, я не споткнулась ни разу. Даже узкую крутую лестницу, выводящую на первый этаж, прошла без проблем.
Когда оказались в первом из трех храмовых залов, мрак отступил. Тут, в отличие от коридоров жилой части, освещение было не в пример ярче и насыщенней. Это придало сил. Заставило предпринять новую попытку оттолкнуть сжимавшую горло тьму и не расстроиться, вновь услышав тихий смех Фивии.
Почитательница богини смерти вела дальше – в последний и самый важный из залов. В тот, который при первом знакомстве, несмотря на установленную в нем бронзовую статую, вызвал ассоциацию со склепом.
И хотя паниковать категорически не хотелось, но кровь в жилах все-таки заледенела. А в голову полезли истеричные мысли…
Ведь, очутившись в этом мире, я сразу вспомнила о прочтенных книгах и том, что на попаданок всегда кто-то да покушается. Что «счастливицам» вроде меня постоянно грозит какая-нибудь опасность!
Только мои будни оказались наполнены совершенно другими событиями, а сам мир, несмотря на некоторые малоприятные моменты, был весьма дружелюбным. У меня даже мысли не возникло, что все может повернуться вот так!
Почему, спрашивается? За что? Неужели нельзя было обойтись без этого?!
Когда мы переступили порог и взгляду предстал алтарь, я молчаливо взвыла и дернулась изо всех сил! И на какую-то долю секунды действительно обрела контроль над телом, только этого времени, конечно, не хватило.
– Да, тут моя магия еще слабее, – прокомментировала Фивия. Потом повела рукой, заставляя меня пройти дальше вглубь зала, а свободной рукой неторопливо прикрыла дверь.
Я стояла спиной и не видела, но откуда-то знала, что на двери есть широкий засов. Что, несмотря на поздний час и полную убежденность в успехе, Фивия этот засов запирает.
От понимания, что вот теперь мы действительно остались вдвоем, к горлу подкатил комок ужаса, а ощущение того, что тьма, призванная татуировкой, проникает под кожу, усилилось.
А еще этот каменный алтарь… Только не говорите, что именно на нем меня и зарежут!
