"Пусть меня сожрут, а потом изблюют кости все демоны Нижней Сферы! пронеслось в голове у храмового сторожа. — Как он сумел к нам подобраться? Я все время смотрел за округой, и вдобавок земля здесь слишком высушена, постоянно осыпается… Я бы услышал!"
— Что вы на меня уставились, будто на призрака? — весело спросил человек. — Я настоящий. Фарр, можешь подойти и потрогать. Уважаемый Ясур, оставь в покое саблю. Я не собираюсь нападать на вас.
— А чего хочешь? — поборол оцепенение старик, однако ладонь с сабельной рукояти не убрал. — Ты кто такой?
Незнакомец представился по-иноземному. В Саккареме люди никогда не стеснялись называть свое имя, ибо, как сказано в Книге Провозвестника Эль-Харфа, "каждое имя славно". Этот же ответил с непременными у людей с полуночи — сегванов или, например, сольвеннов — глупыми оговорками:
— Среди людей меня обычно называют Кэрисом. Еще рассказывают, будто моим отцом был Каван из Калланмора, что на полуночи, в землях вельхов, но я в этом сильно сомневаюсь. Я недавно слышал, будто моя мать называла себя девицей Арран, но это и вовсе неправда… Легенды говорят о многих моих родичах, и не все предания лживы. Правда, половину историй я придумал сам — чтобы звучало красивее.
Фарр недоуменно посмотрел на Ясура. Сторож ответил таким же взглядом.
— Чего? — заикнулся наконец атт-Кадир, все еще с опаской глядя на довольно лыбящегося чужеземца.
— Называй меня просто Кэрис, — ответил тот. — Я не обижусь. Почтенные, может быть, побеседуем?
После более чем утомительного дневного перехода Фарра в высшей степени не интересовали переживания ворчливого старика. Хотелось есть и спать. А самое главное — не думать ни о чем. Включая навязчивого Кэриса, продолжавшего околачиваться где-то неподалеку.
Днем Ясур грубо прогнал незнакомца, не обращая внимания на атт-Кадира, робко попытавшегося остановить разбушевавшегося храмового сторожа. Ясур после нежданного и столь удивительного появления чужеземца на полдневной стоянке двух путников взъярился, высказал Кэрису все, что он о нем думает, в таких выражениях, что Фарр долго не мог прийти в себя: раньше он полагал, что подобных слов вообще не существует. Потом Ясур безо всякой боязни выступил вперед, демонстративно обнажил саблю и, краснея лицом, проорал нечто наподобие: "Катись отсюда, бродяга!"
Кэрис рассмеялся, пожал плечами, легко подхватил свой громадный и наверняка почти неподъемный мешок и, будто таракан, пополз наверх. На сей раз потревоженные его сапогами песок и слежавшаяся пыль, покрывавшая склон оврага, нещадно осыпались, устроив небольшой оползень. Ясур еще долго прислушивался к тихому звуку удаляющихся шагов и шелесту травы. Вскоре он нещадно отругал Фарра за "достойную разжиревшего купчины лень" и «изнеженность», едва не пинками поднял на ноги, и изнурительное путешествие под беспощадным степным солнцем продолжилось.
Теперь Фарр не забывал оглядываться и через полтысячи шагов твердо уяснил: непонятный иноземец целеустремленно топает вслед за ним и Ясуром, даже не пытаясь скрываться. Правда, держался Кэрис на расстоянии полулиги, не подходя ближе, но и отставать явно не собирался. Старик, которому, казалось, были нипочем солнце, пыль и жажда, глухо ругался, сожалел, что нет при себе арбалета или хотя бы простенького охотничьего лука, и вслух грозил прилипчивому «разбойнику» самой страшной смертью, едва лишь тот окажется на расстоянии, достаточном для удара клинком.
На сей раз дорога превратилась для Фарра в истинное мучение, равное страданиям древних святых и страстотерпцев за учение Провозвестника. Ясур без всякой пощады гнал мальчишку вперед, видимо пытаясь оторваться от преследователя. Привалов не было до вечера. Лишь когда перед закатом Фарр осмелился громко возмутиться и заявить, что он сядет прямо здесь и никуда не уйдет до завтрашнего дня, пусть даже в эту часть степи сбегутся все мергейты, обитающие под солнцем, старик смилостивился. Тем более он видел — у подопечного открылась рана на босой ноге, а значит, идти дальше — только калечить мардиба-недоучку. Все может кончиться тем, что царапины загноятся и придется устраивать долгий отдых на несколько дней. В предгорьях, где есть ручьи и можно поохотиться, такая стоянка была бы возможной, но в сухой степи… По оценкам Ясура, шагать до первых отрогов Самоцветного кряжа оставалось еще дня два-три.
Кроме того, Ясур сам отлично понимал — нахальный длинноволосый горец отставать не собирается. Как ему не тяжело переть по выжженной степи в кольчуге, да еще волоча на себе неудобный тюк с поклажей?
Оставив Фарра отдыхать и выделив ему половину маленького бурдючка воды, Ясур отправился за хворостом для костра, избрав для этого единственно верное, по его мнению, направление — в сторону, где последний раз поблескивала звездочкой под светом заходящего солнца серебристая кольчуга. У горцев хорошее зрение, и наверняка Кэрис, увидев, что преследуемые остановились, решил не лезть на рожон и устроил привал на почтительном расстоянии.
Ясур никогда никого не боялся — весь страх перед людьми у него изжился еще в молодости, после войн в закатных областях Саккарема и Халисуне. Тем более старик не мог испугаться этого чужеземца. Кэрис, конечно, не очень высок с виду, но силен… Однако давным-давно в войске солнцеликого Ясур насмотрелся на таких молодых да ранних. Наглости хоть отбавляй, бесшабашной смелости хватит на десятерых, только умения никакого. Если и схватятся за оружие, то любому опытному вояке не составит труда выбить меч или саблю из рук такого, с позволения сказать, «бойца». А потом можно нанести обидный удар или поговорить по душам, растолковать, что лезть не в свои дела нехорошо.
Обшарив склон кургана, возле которого последний раз отирался Кэрис, старик покряхтел, вслух ругнулся и пошел обратно. Чужеземец на глаза не показывался, а что самое главное, Ясур не нашел даже его следов: примятой травы или отпечатков сапог на серой земле…
Поднявшись на вершину сопки, где чернели купы низенького кустарника, Ясур вытащил саблю, привычно попросил у Атта-Хаджа прощения за то, что использует благородное оружие не по прямому предназначению, машинально оглянулся и…
Вечер был очень хорош. Солнце уползло за горы, и теперь половина неба горела яркими желтовато-оранжевыми и пурпурными красками. Ветер переменился прохладные порывы налетали со стороны изрядно приблизившегося кряжа и ласкали опаленную солнцем кожу на лицах. Ясур неудовольствием отметил, что зарево, хорошо видное прошлой ночью на полудне, исчезло, но это не предвещало ничего хорошего. Значит, великая армия степного шада ушла дальше, к рассекающему Саккарем напополам хребту Кух-Бенан или в сторону рек Венца Державы. Получается, что войско солнцеликого отступает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
