издалека! С севера, я угадала?! Идите же скорее, я вам покажу!
Заинтригованная, я позволила себя увлечь за шоколадного цвета портьеры, перехваченные широкими молочно-бежевыми лентами по бокам. Мы прошли примерочные с развешенными на плечиках всевозможными нарядами, готовыми к примерке; белыми сорочками и будто невзначай оставленными на комоде красивыми деталями белья, рулончиками шёлковых чулок, жемчужными бусами и флаконами духов.
Всё это было разложено с игривой небрежностью, и манило потрогать сугубо женские вещицы или хотя бы посмотреть поближе. Белое кресло и три большие зеркала в рамах на колёсиках. Кудрявая помощница в скромном голубом платье поправляла в вазе ветки лилий. Она присела в книксене передо мной, и я ответила ей тем же.
— У вас тут настоящее женское царство! — воскликнула я. — Как я всего этого не заметила в прошлый раз?!
— Вы слишком спешили, душечка, — проворковала модистка и открыла рукой плотно задвинутую портьеру. — А вот здесь уже совсем другое царство, смотрите!
Над разложенными на трёх широченных столах деталями платьев жужжал целый рой крошечных существ с крылышками. Похожие на человечков с большущими, как копья, иголками в руках деловито порхали и шагали по тканям. Как над цветочным полем с бежевым, лиловым и лимонными соцветиями существа дружно протягивали нити, как тросы, завязывали на концах швов узелки, отрезали лишнее острыми краями крылышек и делали всё так проворно и точно, словно это не составляло им никакого труда. А строчки выходили идеальными, два сшитых края практически сливались друг с другом.
— Прислушайтесь, их крылышки звучат в унисон, как музыка. Нет ничего приятнее моему слуху, чем звон колокольчика входной двери и песни швейликов. Никто не справится со швами лучше и быстрее них! — сказала модистка. — И что же, вы всё равно хотите шить сами?
— Конечно, так безупречно я шить не смогу, — призналась я. — Но, боюсь, моих накоплений не хватит на услуги вашей прекрасной мастерской.
— И сколько же у вас припасено на красоту, душечка?
— Тридцать монет.
Двадцать и сдачу от покупок я решила приберечь, мало ли что.
Модистка озадачилась.
— Да, боюсь, такой суммы вам и на достойную ткань не хватит. Ну, разве что… — Она ловким движением отцепила от декольте круглое стёклышко на цепочке, которое я приняла за экстравагантное украшение, и поднесла его к моему угольку. — Если вы согласитесь уступить мне это украшение, его вполне хватит и на ткань, и на покрой, и на работу самых проворных швейликов и швейлиц.
Я коснулась драконова подарка и прикрыла его.
— Простите, это не продаётся.
— Как жаль. Такой заряд магии! Вы ведь понимаете, что я не маг, хоть и удачно пользуюсь артефактами и сотрудничаю с волшебным народцем? И плачу я им не деньгами, а магией, и вашего кулона хватило бы не на одно, а на добрый десяток платьев… — чарующе проговорила она.
Я качнула головой:
— Извините, не продаётся. — Глянула на чудных маленьких швейликов, которые трудились, не обращая на нас никакого внимания, и вздохнула: — Я бы могла предложить вам свою работу в обмен на ткань, но, кажется, работников у вас хватает… Извините. У вас в любом случае волшебная лавка. Спасибо за то, что показали всё это!
Я собралась уйти. Она тронула меня за руку.
— Постойте, душечка. Не сдавайтесь так сразу!
Я взглянула на неё с надеждой.
— Вы на самом деле в прошлый раз меня тоже выручили, — улыбнулась модистка.
— Я?
— Да, именно вы! Вы забрали то платье, от которого отказалась студентка вашей же академии. Да причём так некрасиво поступила, когда всё уже было готово после нескольких примерок. Представьте, милочка, она послушала насмешки трёх своих так называемых подруг и просто не стала платить. Едва ли не швырнула мне счёт в лицо. А девушек настолько стройных и с такой тонкой талией не так много в академии, уж поверьте!
Интуиция затрезвонила в звоночек, и я спросила на всякий случай:
— Подруги той студентки случайно не были невысокой невинного вида блондинкой, хищной брюнеткой и рыжей девушкой с лисьим лицом?
— О, как точно вы описали мисс Пелье, мисс Ковальски и мисс Сирадэ! — протянула модистка и, будто проникнувшись доверием, потеряла маску дамы из высшего общества и сделала жест, больше приличествующий для рынка, словно отмахнулась от неприятного запаха. — Впрочем, эта троица везде успевает отметиться.
— Увы, да. — Я задумалась: — А отчего же ни одна из них ничего не сказала, когда они увидели меня в этом платье? Вы, кстати, не расстраивайтесь, оно мне очень нравится! Я бы и бОльшую цену за него заплатила!
— Спасибо, дорогая! — прониклась ко мне модистка и разулыбалась как доброй знакомой: — И что же мы так приятно общаемся и до сих пор не представились друг другу? Я мисс Мансура Наджи, называйте меня просто мисс Мансура, люблю своё имя! А как вас зовут?
— Танатрея Стоули. И можно просто Трея, — с радостью ответила я. — У вас красивое имя!
— Благодарю, моя милая, — сказала модистка. — И хотя у меня нет никакого права вам что-то подсказывать, всё равно посоветую, как более опытная женщина более юной. Сразу видно, что вы прелестны и чисты душой, поэтому держитесь подальше от этих троих.
— Вы что-то о них знаете? — навострила я уши.
Модистка, понизив тон, кивнула:
— Ничего не скажу о мисс Ковальски, но мисс Сирадэ — дочь самого опасного чёрного мага в стране песков, а Лили Пелье из рода королевского казначея. И, как все говорят, шагает по головам, потому что если станет выдающимся магом, тот назначит её единственной наследницей из сонма двоюродных и троюродных претендентов. Казначей страшно богат, но бесплоден, слышали об этом?
— Нет. Я здесь человек новый. А откуда вам столько всего известно? Вы же не из Академии…
— О, милая Трея, — рассмеялась мисс Мансура. — Разве не здесь шьют себе наряды девушки и преподаватели? Есть, конечно, и другие модистки в городе, но лавка мисс Мансуры Наджи считается лучшей.
— По праву.
— Кстати, говорят, Всевышний наказал ту студентку, — проговорила мисс Мансура. — Не подумайте, я никому не желаю зла. Но справедливость мне по душе. Сегодня мне рассказали,
