бы и не повторять. Все же Гром на редкость сообразительный пес. Он интенсивно внюхался и поднял на меня взгляд.
— След! — сказал я.
Пригнув голову, Гром выбежал из помещения.
— Никак, взял? — обрадовался милицейский майор.
— Похоже на то, — процедил я.
Пес, туго натянув поводок, понесся по перрону влево, я за ним, за мной вся кавалькада из начальников и их подшефных. Гром уверенно довел нас до перехода через пути, а там не то, что растерялся, но замешкался. Оно и понятно: сильнейший запах железной дороги напрочь убивал все остальные.
Ну, здесь я помог, просто дернул поводок, мы перебежали через пути, и я вновь сунул Грому под нос туфельку:
— Нюхай!
Он послушно внюхался, пригнул голову к земле, поводил носом… Встрепенулся и пустился дальше, вновь натянув поводок.
— Ведет! — услыхал я радостный возглас сзади.
Гром впал в бодрый азарт. Мы промчались мимо «Культтоваров», понеслись дальше. Навстречу прогромыхал запоздалый ЗИЛ-130. Что подумал водила, внезапно увидав в ночной полутьме на пустой улице бегущего во весь мах здоровенного пса, и за ним толпу людей в разнообразной форме и в штатском⁈.. Не знаю, хотя интересно.
Впрочем интересно мне стало задним числом. Сейчас было не до того. Гром четко держал след. На перекрестке вновь малость запнулся, но через секунду уверенно потянул вправо.
Теперь мы бежали по частному сектору, где было почти совсем темно. Очень редкие фонари едва рассеивали мглу. Гром по-прежнему безошибочно выдерживал направление, но тут начальник КГБ вдруг произнес, задыхаясь на бегу:
— А мне сдается… я знаю, куда он нас ведет!..
— К Митьке… Сорокину?.. — пропыхтел догадливый милицейский майор.
— Точно!..
Я в это вникать не стал. Ясно, что речь о каких-то местных криминальных реалиях. Но нас-то с Громом это не колышет. Найти и взять. Точка. А Митька там, не Митька — вопрос второй категории.
Гром резко взял влево, через проезжую часть, на нечетную сторону улицы.
— Стой, боец! — скомандовал майор-чекист. — Погоди… отдышимся… Годы уже не те… Сбавить темп твой кобель может? Шагом пойти?
— Сможем, — ответил я за нас двоих.
— Тогда чуть погоди.
Остановились всей группой, успокаивая дыхание.
— Данилыч, — вполголоса молвил майор-мент, — а ты уверен, что она у Сорокина?
— Уверен-не уверен, а что он тут при делах… ну, это процентов на девяносто.
— Так, коллеги, — решительным голосом прервал Романов. — Просветите-ка!
— Потом, полковник, — усмехнулся майор Данилыч. — Обязательно расскажу. А покуда каждая секунда на счету. Ну, боец! Готов?
— Так точно.
— Тогда вперед. Без спешки! Очень аккуратно. Очень.
Мы двинулись шагом. Грому мне ничего не пришлось говорить, он все так же прочно держал след. И через два дома пес остановился у забора, а точнее, у калитки. Обнюхал ее и взглянул на меня.
— Здесь, — сказал я. — Ошибки быть не может.
— У нас тоже, — сказал старший милиционер. — То есть, у Данилыча. Данилыч это голова!..
— Тише, — буркнул польщенный КГБ-ист. — А то Митька такая сволочь… нюх у него не хуже, чем вон, — кивнул на Грома, — у пса.
— Так что делать-то будем? — спросил начальник РОВД.
— Ну что? Через забор и в дом. Всякую прокурорскую херню задним числом оформим. Это я решу.
Пока они так шептались, мой слух вроде бы уловил какое-то движение в доме.
— Тихо! — воскликнул я. И правда, стало тихо.
Все услыхали, как едва слышно звякнуло стекло.
Данилыч как будто хотел что-то сказать, но я его опередил.
Думать некогда! Сильнейшим ударом ноги я вышиб калитку, снеся запор. Гром бросился вперед, натянув поводок, и тут я в полумраке увидал, как из невидимого отсюда окошка боковой стены выпрыгнул мужчина в темной одежде, не удержался, ткнулся руками в траву, но вскочил и, сильно пригнувшись, быстро-быстро побежал прочь…
— Гром, взять! — я расцепил карабин поводка, слыша сзади, как вся наша группа захвата уже ломится в дом:
— Постой! Бл*дь, замок прочный… Стреляй! Петрович, шмальни, упустим!
Гром догнал беглеца в два счета. Тот, конечно, слышал грозное рычание, оглянулся. Видать, понял, что не уйти.
Тогда он резко обернулся. Резкое движение руки — и в ней блеснуло лезвие.
Умный Гром, конечно, метнулся к этой, правой руке. Но тип оказался феноменально проворным. С быстротой молнии он перебросил нож из правой руки в левую. Как фокусник, сука!
— Гром!!! — отчаянно вскричал я.
Поздно. Взмах руки — и отчаянный собачий визг. Гром упал на траву.
Оружия у меня не было. Но сила в правде! Носком правого сапога я зацепился за что-то. Камень! Вернее, четвертушка кирпича. Я схватил ее и швырнул во врага.
Он попытался увернуться. Отчасти удалось, но не спасло. Кирпич чиркнул по темени, и этот гад повалился навзничь, выронив нож. Сознания не потерял, попробовал приподняться…
Я был быстрее. Подлетев, со всего размаха грохнул правой в жбан. Сверху вниз. Беспощадно. Не знаю, хотел убить, или нет, таких мыслей не помню. Хотел у*бать безжалостно, со всей силы. Так и сделал.
По моему, я сломал ему переносицу. И уж точно вышиб дух.
— Стой! Стой, солдат! — отчаянный вскрик сзади.
Я обернулся. Ко мне бежал один из группы в штатском — не знаю, из МВД или КГБ. Молодой парень, лет на пять-шесть старше меня.
— Что тут⁈
— Пес ранен, — я бросился к Грому.
Тот лежал на боку, тяжело дыша.
— Гром! Гром! — я приложил ладонь к его боку — липко. Глянул на руку. Кровь.
Память сама собой пустилась рисовать последние минуты жизни Сента. Я ощутил, как паника холодной змеей ползет в душу из неких неведомых мне глубин. Но я вмиг загнал ее обратно в те глубины.
— Постой, — быстро заговорил парень, — у меня перевязочный материал есть…
— Давай! — воспрянул я.
У него и правда через плечо висела сумка не сумка, планшет-не планшет… Оттуда вмиг явились марля, вата, бинт. А оказывать первую помощь я умею. И людям, и животным. Главное — остановить потерю крови! Главное!.. И к доктору.
— Ветеринарка… — проговорил коллега как-то, словно рассуждая вслух. — Это недалеко…
— Где⁈ — я умело, стремительно делал перевязку. Гром лежал смирно, слабо помахивая хвостом. Из дома доносились неясные, но явно раздраженные выкрики.
— Да обратно по этой улице. В другую
