морозный запах — на выдохе узорчатый пар выходил изо рта, напоминая о том, что на улице не так уж и тепло, а сама стояла в одной футболке, давая покрыться мурашками голым рукам.
— Снова заболеть решила? — Лёня поставил пакет на стол.
— Проветрить мозги, — они и правда чуть ли не плавились из-за вечных дурных мыслей. Порой нужно отдыхать от этого и принимать все, как есть.
Мы с Добрыниным со смехом отужинали вкусными горячими роллами и даже кормили друг друга с рук, испачкавшись в майонезных шапочках и в соевом соусе. Потом приступили к жирной пицце, которая пахло очень аппетитно. Позволяю себе такое очень и очень редко, но сейчас можно было забыть о том, что это не совсем полезно. Все-таки живем один раз, не нужно себя ограничивать максимально во всем — просто есть мера. Мама и так нам вечно что-то запрещала, а сейчас я взрослый человек и сама в ответе за свое здоровье. И моя интуиция подсказывает, что кусочек пиццы Пеперони уж точно положительно повлияет на настроение.
— Поехали домой?
— Теперь можно и вернуться, — мужчина насытился таким плотным ужином, запивая все это горячим чаем. Я же доедала сладкий десерт — нежный чизкейк, который Лео любезно заказал для меня.
— Погуляем вместе с Моцартом?
— Я только за.
[1] Валенти́н Алекса́ндрович Серо́в — русский живописец и рисовальщик, один из главных и наиболее популярных портретистов русского модерна рубежа XIX–XX веков. Академик (с 1898), действительный член (1903–1905) Императорской Академии художеств.
21 глава
На улице шел пушистый снег, из-за чего на дорогах образовались небольшие пробки. Лео включил музыку в машине, чтобы хоть как-то разбавить нашу скуку, а на разговоры уже не было сил, хотелось только поскорее приехать домой и хоть немного отдохнуть от такого насыщенного дня — сначала картина, потом ремонт. Все эмоции ушли на работы Добрынина, который напрасно забросил живопись, но это был его осознанный выбор, так что диктовать ему, чтобы он вернулся обратно в это ремесло — бесполезно, да и глупо.
Каждый сам решает свою судьбу.
Вдруг вспоминаю про Адриана. Он ведь мне еще утром звонил несколько раз, а я проигнорировала его. Все же стоило с Черновым поговорить и сразу все сказать в лоб.
Когда же Добрынин припарковался на нашей парковке возле дома, я с облегчением вышла, почти не чувствуя ног. Все такое ватное, будто я пахала на каком-то заводе целый день. И мне было просто необходимо завалиться спать, но я не могла не выгулять Моцарта, который и так уже несколько часов один дома и наверняка скучает.
— Держись, а то вдруг упадешь, пока будем подниматься, — мужчина подставил свой локоть.
— Вот что значит, когда чаще всего сидишь дома и даже особо не двигаешься. Последние дни вообще за мольбертом провела, — тяжело вздохнула и схватилась за куртку Лео, чтобы удержать баланс. Еще и на пятый этаж подниматься — очередное испытание для моего уставшего организма.
— Может тогда будешь со мной на теннис ходить?
— Чтобы я тоже играла? Да ну, брось. Какой из меня игрок?
— Попробовать можно. Зато уж точно не сидеть на месте и как-то двигаться. Развивает внимание и концентрацию, — Лёня улыбнулся во всю ширь.
— Знаешь ли, с концентрацией у меня все в порядке, — усмехнулась, с трудом поднимая каждый раз то одну, то вторую ногу на верхние ступени.
— Не сомневаюсь.
Мы останавливались каждые пять секунд, чтобы перевести дыхание. Кажется, кто-то завтра с утра не встанет с постели и не соберет свои кости вместе. Добрынин смотрел на меня с жалостью, решившись на отчаянный шаг. Он резко поднял меня на руки, отчего я громко ойкнула, схватившись за его шею двумя руками.
— Ты чего?
— Ты плетешься, как улитка. Это слишком долго.
— Терпения не хватает? — смеюсь я.
— Наверное. С Моцартом я погуляю сам, если ты не против, — даже со мной на руках мужчина поднимался очень даже бодро, тем самым удивляя. Как ему вообще сил хватает? Я же не маленький ребенок и не легкая пушинка. Мне оставалось только крепко держаться и не возникать.
— Не против.
На своем этаже мы оказались в считанные минуты. Добрынин опустил меня на пол, а потом уставился взглядом в сторону моей квартиры, даже не моргнув.
— Что такое?
— Смотри.
Он указал подбородком на огромный букет цветов, стоящего рядом с дверью. Розовые хризантемы были пышными, запакованными в красивую полупрозрачную бумагу с мелкими рисунками. Стебли обвязали атласной белой лентой. Сам букет стоял в наполненной вазе, а сверху было видно кончик открытки.
Я сразу поняла, от кого это. Адриан. Он приходил ко мне.
— Это…
— Это меня никак не касается, Лера, — Лео простодушно улыбнулся.
— Я тебе потом все расскажу, — подошла к цветам, опустившись вниз. Открытка была простой — с плюшевым мишкой на обороте. На другой стороне черной гелевой ручкой были аккуратно написаны слова:
«Я сразу почувствовал сердцем, что ты не придешь. Надеюсь, что ты будешь счастлива, Лера. Желаю от всего чистого сердца! Знай, что я всегда буду готов тебя выслушать и помочь».
Адриан
Мое сердце сжалось, и я сглотнула плотный ком в горле. Открыла двери ключами и занесла вазу в прихожую. Лёня зашел следом.
— Ты не обязана мне рассказывать все.
Я прекрасно слышала в его голосе какую-то обиду, пусть он и пытался ее скрыть за тем, как мило мне улыбается даже сейчас. Добрынин не хочет меня обидеть или не хочет ругаться. Но причины для ссоры нет.
— Я расскажу, но чуть позже, чтобы между нами не было никаких недомолвок, — разделась и отнесла букет на кухню. Промыла дно вазы под водой, высушила салфетками и поставила на середину стеклянного кухонного стола. Не могу же выбросить эту красоту в мусорное ведро.
— Моцарт, ко мне! — мопс, услышав голос хозяина, рванул к нему, высунув розовый язык. В прихожей послышался щелчок и шуршание одежды. — Мы погуляем минут пятнадцать и вернемся.
Дверь захлопнулась, а я вытащила телефон, чтобы наконец позвонить Чернову. Возможно стоило все решить лично, а не через связь, но сейчас это единственный вариант, чтобы расставить все точки.
Адриан взял трубку не с первого раза.
— Да?
— Это я.
— У меня записан твой контакт, — его голос был все еще мягким, несмотря на произошедшую ситуацию. — Ты получила цветы?
— Да. И я хотела бы извиниться перед тобой за то, что так получилось.
— Лера, не нужно. Каждый вправе делать то, что он хочет. Я сразу понимал, что возможно не придешь, потому что чувствовал, что
