А то сейчас выскочила бы к Добрынину в мягких тапочках.
Наспех открываю дверь мужчине, чтобы он не стоял под дверьми, в неведении, собралась я или нет. Он увидел, как я бегаю по всей прихожей, надеясь на то, что ничего не оставила важного — сумка, документы, ключи, кошелек. Как говорится, все свое всегда с собой.
— Лера, ты волнуешься что ли?
— Нет. С чего ты взял? — откинула волосы назад, когда наконец встала ровно на ноги и повесила сумку на руку. — Я готова.
— Суетишься. Это же не сватовство какое-то. Мы просто едем в галерею, заодно полюбуешься на другие работы местных художников, — Добрынин с любопытством смотрел на меня, улыбаясь.
Сегодня он был по-особому хорош — черный свитер с высоким горлом, серые отглаженные брюки, начищенные черные кожаные туфли и массивные часы на запястье. Образ дополнял его излюбленное пальто и ароматный терпкий парфюм с цитрусовым оттенком. Но они не были сладкими в сочетании с кедровыми нотками.
— Ладно, немного переживаю.
— Все будет хорошо. Отец не кусается, — он подмигнул мне. Я закрыла квартиру и спустилась вместе с мужчиной вниз.
— Кстати, мне уже скоро надо освобождать квартиру, нашла пару вариантов. Хочу перед тем, как поеду в аэропорт, заехать и посмотреть.
— Зачем в аэропорт? — спросил Лео.
— Друг возвращается в Германию, — с полным спокойствием ответила ему, выходя на прохладную улицу. Закуталась в куртку, плотно прижимая к себе.
— Тебя подвезти нужно будет?
— Если ты сможешь, то не откажусь, — смотрю с благодарностью на Добрынина. Он разблокировал двери и помог сесть на переднее сидение. Обойдя машину спереди, сел рядом, заводя мотор.
— Смогу. А по поводу квартиры — не нужно искать.
— Почему?
Мое сердце пропустило удар. Неужели он предложит жить с ним? Я и не надеялась на подобное, потому что все же нам нужно узнать друг о друге еще больше и только если мы оба решим съехаться, то пытаться как-то обживаться. Это же ведь не решается в два счета.
— Живи со мной. Перетащить вещи в соседнюю квартиру не составит труда, — Лёня говорил это на полном серьезе, переводя взгляд с дороги на меня.
— Ты уверен?
— Если я предложил, значит уверен на все сто.
— Не ожидала, если честно, — чувствуя, как во мне взрываются скопившиеся эмоции за эти пару дней, пока мы не виделись с Добрыниным, сдерживаюсь, чтобы не прыгнуть ему на шею прямо сейчас и не расцеловать. Это благородно с его стороны, пусть мне немного и неловко. Я с мужчинами ни разу не жила. Привыкла одна.
— Не могу оставить тебя в такой ситуации.
— Спасибо, — все же чмокнула Добрынина в щеку, смущенно отвернувшись к окну. Лёня тоже промолчал. Но посмотрев на него косо, увидела, как улыбка заиграла на его пухлых губах.
Галерея оказалась в другой стороне от того места, где мы были в прошлый раз с Черновым. Сейчас же здание была куда меньше в ширь и всего два этажа, покрытое белым мрамором с красивой вывеской «Художественная галерея». Три ступени вели прямиком к металлическим темным дверям, выполненным из ручной работы завитушек. Уже не успеваешь войти, а оказываешься в какой-то сказке: внутри нас поприветствовала с улыбкой девушка, попросив пройти в гардеробную. Она испытующе смотрела на меня, отчего я чувствовала себя под каким-то надзором.
— Идем в большой зал. Отцу я уже сообщил, что мы приехали, — прошептал мне на ухо Добрынин, галантно подставляя руку, чтобы я схватилась за нее. Это и правда сейчас необходимо, потому что как только мы шли в самую глубь, проходя мимо людей, которые о чем-то оживленно разговаривали, обсуждая картины, я в это время ощущала тревогу. Дышать стало труднее, в груди будто все сжалось до невозможности. Так и до обморока себя недолго довести, так что нужно успокоиться.
— Лёня, мне страшно, — призналась я.
— И почему ты боишься?
— Не знаю. Просто страх внутри, какие-то переживания.
— Тебе нужно расслабиться. Может воды хочешь? — мужчина понял, что мне правда нелегко, когда увидел, как бегают мои глаза, а мои пальцы сильно вцепились в его свитер.
— Хочу.
— Подожди здесь, — он оставил меня в небольшом уютном зале, где стояли различные глиняные скульптуры. От мала до велика — и все такие разные. Чтобы сократить время ожидания, скрепила руки за спиной и стала рассматривать более детально работы. Многие из них, конечно же, оказались мне незнакомы, но я видела, какие золотые руки у таких мастеров — даже завидно. Но каждый хорош в своей сфере и каждый уникален — в этом вся прелесть.
— Лера? — позади послышался знакомый женский голос, и я развернулась на звук. Передо мной стояла Ира, одетая в красивое черное платье, прикрывающее руки. Сама она выглядела уставшей и даже макияж не смог скрыть ее потемневших кругов под глазами и внешней грусти. Рядом стоял Сергей Самойлов, который тоже был удивлен моему присутствию здесь.
— Здравствуйте, Валерия! Как ваши дела? Вы, к сожалению, мне не перезвонили, — мужчина наиграно вздохнул, будто и правда сожалел о том, что у нас не сложилось сотрудничество.
— Здравствуйте. Простите, но я выбрала другого куратора.
— Ира со мной поделилась этой информацией. А кто, если не секрет? — Самойлов приподнял вопросительно брови, изнывая от желания узнать ответ. Конечно ему интересно, кто же смог заманить меня и предоставить условия лучше — бизнес — штука коварная.
— Это…
— Держи. Тебе уже лучше? — Добрынин подоспел очень даже вовремя, протянув бутылку с холодной водой. Это именно то, что мне и правда необходимо. Как бы сейчас ничего не взорвалось вокруг после встречи этих двух.
— Добрынин? Ты что ли у нас тот самый куратор? — едко ухмыльнулся мужчина, придерживая за руку Калинину.
— Самойлов. И я рад тебя видеть, — без удовольствия произнес Лео.
22 глава
Я сразу заметила, как у них в друг друга полетели молнии. Только вот Сергей победно улыбался, а Лео наоборот сильно нахмурился. Стало как-то неуютно находиться здесь.
— И как твои дела?
— Отлично, благодаря твоим молитвам, — съязвил Добрынин.
— Ну что ты сразу в штыки все воспринимаешь, — мужчина провел рукой, взъерошив волосы.
— Просто кто-то любит держать власть над всеми.
Я переглянулась с Ирой — она тоже ничего не понимала, что вообще между ними двумя происходит. Не уверена, что Сергей в курсе того, что бывшая Лео ушла к нему, но думаю у них эта вражда больше рабочая, нежели личная. Каждый стремится быть лучше, выше, достойнее других. И можно предположить, что Самойлов пользовался связями отца для того, чтобы ставить палки в колеса другим кураторам.
