Читаем без скачивания Убийство на Неглинной - Фридрих Незнанский

– До поры до времени – послушного исполнителя. Это ведь всего лишь удобная формула для сдерживания аппетитов «малых сих» – о запрещении совмещать активные занятия бизнесом с государственной деятельностью. Гиганты не мелочатся. Они попросту не обращают на это внимания. Официально я мог бы назвать уже две такие силищи: это Михеев и Потапов, действительно оставивший госслужбу, но она ему уже и не нужна была, свое дело он сделал: «Универсал» стал ведущим коммерческим банком, тягаться с ним может рискнуть разве лишь само государство. Но Сибирь, где особенно ясно определились позиции этих гигантов, выдвинула некую третью силу, которая замахнулась на владения наших титанов. Я не могу сказать что-то более конкретное, но знаю одно: сложности с приватизацией того же «Озона» – дело рук этой новой силы. И еще у меня создалось ощущение, что они, эти третьи, не гнушаются бандитскими методами в достижении своих целей.

– Если позволите, я с настойчивостью идиота повторю свой вопрос: Нечаев-то с кем?

– Михаил Гаврилович, на мой взгляд, совершил непоправимую ошибку: он забыл, что коней на переправе не меняют. Вряд ли Михеев мог простить ему измену.

– Даже так? – удивился Турецкий.

– Я не утверждаю, – заторопился Холодилин, – но Потапов уже потирал ручки. Это известно.

– А кто дал указание питерскому Михайлову выставлять на аукцион этого вашего монстра?

– Разумеется, Нечаев. Это же его епархия!

– А из последних решений на этот счет есть что-нибудь подобное?

– Как не быть, – снова вздохнул Холодилин. – Новороссийский порт, и ничуть не меньше. Как вы понимаете, в том регионе столкнутся интересы таких сил, что, по-моему, добром там никак не кончится. Это ж нефть! А вокруг нее всегда столько хищников!

– Извините, что я некоторым образом перевожу стрелку: а что это за девица, с которой что-то там намечалось у Нечаева?

– А, вы Айну имеете в виду? Ту, что убили в тот же день?

– Разве есть еще жертвы?

– Там действительно было нечто вроде романа. Вы не поверите, но именно я на свою голову познакомил их на сочинском кинофестивале. Мы там по делам оказались. Так что весьма бурный роман развился буквально на моих глазах. Но я не думаю, что здесь есть какая-то связь.

– Вы – пока единственный. А меня как раз практически все стараются уверить в том, что гибель обоих – это акт чьей-то мести. Чьей, вы не можете предположить?

– На мой взгляд, эта идея попросту абсурдна. Сводить счеты таким образом? Да это же смешно!

– Вы не были в квартире этой Дайкуте?

– Нет, никогда.

– Это кое-что объясняет.

– В каком смысле?

– В том, что некто может позволить себе и не гнушаться, как вы говорили. Казнили и за меньшие потери. А тут – одним ударом, да сразу двух зайцев.

– Что-то вы загадками заговорили, уважаемый Александр Борисович. – Показалось, что Холодилин даже готов обидеться.

– Просто вы находитесь в кругу своих забот, а мне приходится сопоставлять все, включая даже то, что к вам не имеет ни малейшего отношения. Значит, пока третья сила остается загадкой?

– Я бы не хотел ее называть. Спросите коренных сибиряков, они наверняка подскажут, а меня – увольте…

Михеев принял Турецкого минута в минуту. Поднялся из-за стола, крепко – раньше это называлось: по-рабочему – пожал руку и опустился в свое кресло. Александр Борисович присел сбоку напротив.

– Прежде всего, позвольте мне выразить вам свое сочувствие в связи с потерей хорошего помощника. Так, во всяком случае, все считают.

Михеев молча кивнул и уставился на Турецкого в ожидании продолжения.

– Следствию было бы желательно знать ваше мнение по поводу причины происшедшего. Можно считать нашу беседу частным разговором. Это ни в коем случае не допрос.

– Для частных бесед у меня нет времени, – жестко ответил Михеев.

– Хорошо, – Турецкий достал из папочки бланк протокола допроса свидетеля и авторучку. – Прошу вас. Итак, Михеев Виталий Сергеевич…

Формальности не заняли и минуты из отведенных десяти. И далее премьер предельно ясно, скупыми и немного резкими фразами изложил свое понимание факта убийства вице-премьера. От женщины он просто отмахнулся. Это – не причина. За это в худшем случае морду бьют.

– Среди самых разных версий, – стараясь быть спокойным, сказал Турецкий, – имеется и та, по которой, извините, в устранении Нечаева были якобы заинтересованы и вы. Естественно, версия непроверенная.

– Слухами не пользуюсь, – жестко ответил Михеев. – И вам не советую. Я знаю немало достаточно цивилизованных способов отстранения несправившихся с делом сотрудников. Но никак не уст-ранения. И я бы не советовал сталкивать лбами Потапова, скажем, и Михеева. Об этом, разумеется, говорят, и даже в этом доме. Но я уже говорил о своем отношении к слухам. Извините, время.

Михеев внимательно прочитал записанные Турецким свои показания.

– Вы можете спросить меня, зачем все это? – Он ткнул своей авторучкой с большим золотым пером в два листа протокола. – А затем, чтобы каждое слово было зафиксировано предельно точно. Чтобы были исключены двоякие толкования. В моем положении это недопустимо.

Михеев поднялся, снова пожал Турецкому руку и, провожая его к двери, вдруг остановился посреди кабинета и сказал:

– Есть такая компания – «Русская нефть», попробуйте обратить на нее внимание. Примите это как дружеский совет, но постарайтесь не лезть на рожон. Всего доброго! – и вернулся к своему столу.

В наш век гнушаться даже малой информацией – серьезный грех. Так думал Турецкий спускаясь в холл Белого дома. «А смотри, как интересно, Александр Борисович! Ведь Михеев-то, как и все остальные, тоже ищет свой фарт, свою удачу… хотя в его-то положении – зачем? И ведь тоже побаивается. Что ж это за сила такая?! Может быть, подсказка с „Русской нефтью“ имеет и свои далеко идущие цели?»

ПОТЕРИ И ПРИОБРЕТЕНИЯ

Юра Смирнов заканчивал допрос Анатолия Софроновича Афонина, то бишь Афони. С его предшественником разобрались быстро: Жора с трудом вспомнил, что зовут-то его Георгием Алексеевичем Кудриком. Что вообще-то он люберецкий, но в силу обстоятельств примкнул к таганским ребятам. Причину, как ни силился, назвать не мог. Словом, это был классический образец «быка» – вес девяносто килограммов, позади восьмилетка, «качалка» в Люберцах, затем два года исправительных работ по статье двести шестой, а через короткое время – трояк, по статье двести десятой: вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность. Своего ума не хватило, пришлось самому в «быки» податься.

У Афони была биография почище, поспокойней, обошлось без отсидок. Пока все было впереди. Начиная допрос, Юра внимательно прослушал Афонину магнитофонную исповедь, отметил для себя несколько пунктов, по которым можно было углублять свои знания по части Афониной биографии, и чтобы у Анатолия Софроновича вдруг не появилось настойчивого стремления отрицать записанное на магнитофонную пленку, как выбитое из него под угрозой смерти, сделал этот текст достоянием протокола.

Говоря воровским языком, Афоня уже успел заложить своего хозяина, а теперь Юре оставалось лишь уточнять те или иные эпизоды. Важным моментом оказалось признание Афони, что таганские не раз сотрудничали с охраной фирмы «Юнона». И это было законным образом зафиксировано в протоколе допроса. Но, как ни старался следователь, все же не удалось добиться правды по поводу адресата, доставившего груз кокаина в Москву. Афоня готов был божиться, что ничего не знает. Ему было приказано подойти к седьмому вагону поезда «Дагестан», который приходит на Павелецкий вокзал, и забрать у пассажира, ехавшего в третьем купе, кейс. И больше ничего, никаких слов. Пассажир передаст посылку для Алексея. И все было бы нормально, но на самом выходе с вокзала Афоня вдруг заметил ментов с собаками, которые вполне могли совершать облаву на наркоту. Пришлось быстро уйти в хвост состава, а там – через пути. Машина осталась на площади, но к ней он решил не возвращаться, схватил левака и рванул на Неглинную, где – он твердо знал – квартира латышки пустует и опечатана. Только его это не останавливало: Афоня имел пульт-брелок, который открывает тайную дверь в квартиру. Где взял? Да Полина ж и дала, говорила: у подружки золота, как у дурака махорки. Да вот не получилось ничего – бабу ту «замочили», а потом ментовка прошлась, все выгребла. В общем, сообщил с Неглинной хозяину, что едва ушел с грузом, и боялся, как бы хвоста не притащить. Хозяин велел посмотреть, что ментам надо от Полины, а потом забрать ее и вместе с марафетом доставить к нему. Но следак оказался ушлый, такую гонку затеял, что совсем было потеряли его. Выручило то, что девка была уже под кайфом, а в таком состоянии у нее одна мысль: где бы да с кем бы. Вот и вычислили…

Нового больше не было, и Юра решил закончить допрос.

Подписав страницы протокола, Афоня в ожидании уставился на следователя. Но тот вызвал конвоира и приказал отвести Афонина обратно в камеру. «Скоро отпустим», – сказал на прощание.