Читаем без скачивания Убийство на Неглинной - Фридрих Незнанский

Во второй половине дня тридцатого сентября Савин позвонил Сурову и сказал, что готов немедленно принять его предложение. «Сколько вас», – успел спросить Владлен и услышал сквозь ворвавшийся вихрь свиста и воя: «Пятеро».

Операция по вызволению Савина и четверых его коллег, так предполагал Владлен, была проведена с блеском и в лучших традициях западно-совковых шпионских историй.

Место перехода «границы» было выбрано там, где она охранялась наименее надежно, одними милицейскими силами, – в районе американского посольства. Сюда, к кирпичному забору, окружающему жилые дома сотрудников посольства, в районе полуночи подъехали две машины: «форд» и «скорая помощь». Суров сопровождал сотрудника швейцарского посольства в Москве, которого с успехом изображал переводчик суровской же фирмы. Мягко выражаясь, не совсем трезвым офицерам милиции, командовавшим данным оборонительным участком, приехавшие представились в качестве граждан нейтральной Швейцарии, доставивших очередную партию гуманитарной помощи усталым и голодным людям. Офицеры, естественно, пожелали посмотреть, так ли это, и убедились, что их не обманывают: в салоне «скорой помощи» было несколько десятков ящиков с консервированным мясом, овощами и компотами, минеральная вода и четыре ящика виски. Началось выяснение, по какому праву и вообще в связи с чьим распоряжением проводится акция. «Швейцарец» объяснялся по-французски и по-немецки, милиция не понимала, и Сурову приходилось старательно «переводить» возмущенные речи важного чиновника из нейтральной страны, стараясь при этом никак не задеть честь советского, пардон, российского полицейского офицера. Частое повторение термина «нейтралитет» оказало свое действие: полицейские офицеры задумались и, осененные неожиданно открывшимися возможностями, сделали встречное предложение. Нейтралитет – он же для всех нейтралитет! А несчастная, мокнущая под холодным ночным дождем милиция – она разве не усталая и не голодная? Где мировая справедливость? Швейцарский представитель, которому что-то втолковывал переводчик, отведя его в сторону, возражал, но, заметно, все менее и менее пылко.

Вернувшись к офицерам, Суров заявил, что передаче гуманитарной помощи другой стороне мешает одно небольшое и, возможно, легко устранимое обстоятельство. Дело в том, что в здании парламента находится некоторым образом в заложниках группа советских работников швейцарской благотворительной фирмы. Они прибыли туда еще позавчера с подобной же миссией и теперь не могут покинуть здание. Их немного, всего пятеро. Представитель фирмы делает заявление, что в случае их немедленного освобождения гуманитарный груз может поступить в распоряжение господ полицейских офицеров для раздачи питания нижним чинам. Все, вопрос был немедленно решен. Суров получил разрешение пройти за полицейский кордон для исполнения гуманитарной миссии по освобождению невольных заложников.

Во втором часу ночи изнемогавшие от нетерпеливого желания «произвести раздачу питания нижним чинам» господа полицейские офицеры охотно, даже не заботясь о проверке документов, выпустили группу российско-швейцарских тружеников, одетых в фирменные плащи, предусмотрительно захваченные с собой Суровым. Ящики тут же перекочевали из «скорой помощи» в милицейский автобус, а старший офицер без колебаний расписался в поданной щепетильным иностранцем ведомости о вручении гуманитарного груза в количестве… ящиков.

Суров привез спасенных к себе на квартиру, которая находилась на Смоленской набережной, угол Проточного переулка. Так что уже через три дня некоторые из них могли наблюдать страшное зрелище расстреливаемого и горящего, чернеющего прямо на глазах белого здания Дома Советов. И размышлять о том чуде, которое спасло их от чадящего ада. Впрочем, президент компании «Русская нефть» Сергей Федорович Афанасьев улетел в Тюмень уже на следующий день, не дожидаясь трагической развязки. Генерал-майор милиции Степан Саввич Ильин почел за лучшее лечь в больницу с обострением гипертонической болезни. Сам Савин выехал в ближнее зарубежье, то есть в Киев, где проживала родня его жены, и тем самым избавил себя от президентского гнева. Дольше всех задержались у Сурова бывший первый помощник предшественника Михеева на посту председателя правительства Белецкий и помощник вице-президента Руцкого Петя Черных, оставивший своего начальника, так сказать, на поле боя.

Покидая после недельного затворничества гостеприимную квартиру, Игорь Юрьевич Белецкий сказал Сурову, что, поскольку его участие в антипрезидентском выступлении доказать практически невозможно, он рассчитывает в самом скором времени вернуться в большую политику. А свое «сидение» объяснил нежеланием светиться. И еще он был твердо уверен, что в России скоро все равно будет наведен нужный стране порядок. Он отбывал в Сибирь, где намерен был баллотироваться на пост губернатора одной из крупных областей.

Последний из спасенной пятерки, Петя Черных, принадлежность которого к мятежному президенту России никем не оспаривалась, да и не вызывала сомнений, рассчитывал на собственное искреннее покаяние. На Руси перебежчиков, в общем, терпеть не могут, но обычно говорят: «Ладно, живи, хрен с тобой…» Так оно, в сущности, и случилось.

Прошло некоторое время, горевшее здание отремонтировали заново, потратив немалую толику государственного бюджета, обнесли остроконечной оградой и отдали во владения правительству. Продолжал трудиться в своей фирме и Суров, уже и позабыв, честно говоря, об обещании, данном ему спасенными, не забывать добра. Но вот в начале декабря все того же девяносто третьего ему позвонил прилетевший по своим делам в Москву Белецкий и предложил встретиться. Местом встречи он выбрал бывший цековский пансионат недалеко от подмосковного города Чехова. Там и состоялось свидание спасителя и спасенных. Впрочем, кого из них можно было бы называть тем или иным словом – это еще большой вопрос. Все были при деле. И как скоро понял Суров, при очень большом. Ну о чем говорить, если тот же Ильин, переболев, был назначен первым замом начальника штаба МВД! А Валерий Савин стал первым помощником премьера Украины! Сам Белецкий, проиграв губернаторство, неожиданно вознесся на пост президента крупнейшего нефтяного сибирского банка. А нефтяная компания Сергея Афанасьева «Русская нефть», естественно, оказывалась теперь в сфере жизненных интересов будущей финансовой империи, которую воочию видел Игорь Юрьевич Белецкий. Одну из ведущих партий в этом отлаженном оркестре он, как дирижер и носитель идеи, предложил Владу Сурову.

– Дальнейшее известно, – закончил свой рассказ Владлен Давыдович, устало положив ладонь на папку с материалами, лежащую перед ним на столе.

– Если позволите, один вопрос, – сказал Турецкий.

– Да, разумеется.

– "Фирма «Юнона», являясь, так сказать, дочерью вашего «Байкала», что собой представляет?

– Директором ее по просьбе Игоря Юрьевича был назначен известный вам Петя, Петр Герасимович Черных. Поставки нефти проходили через нее. Они, я слышал, сейчас немного расширяются, появляются новые интересы, но главное – по-прежнему нефтепоставки.

– Квоты на них выбивал в правительстве сам Белецкий? – поинтересовался Аленичев.

– Нет, не думаю. Но у него остались большие связи в правительстве. Думаю, что он действует заодно с Михеевым, нашим премьером. Ведь нефтегаз сфера их общих интересов.

– Как вы получали эти квоты? – поинтересовался Турецкий.

– Их мне привозил, точнее, доставлял соответствующие документы доверенный человек Белецкого, некто Анатолий Валентинович…

Турецкого так и подмывало спросить: не начальник ли этого юридического управления концерна «Юнона-Русь»? Что-то тут появляется путаница – концерн, еще фирма, а теперь и компания «Байкал» – не слишком ли сложно? А вот теперь есть прямой смысл подключить к делу Борискина, являющегося начальником отделения экономической контрразведки УФСБ Москвы. Тут ему будет где разгуляться.

– Это он, – продолжал между тем Суров, – привозил мне как правительственные постановления, так и номера банковских счетов, куда переводились затем нефтяные доллары. Кстати, насколько мне известно, немалая часть этих валютных средств все-таки возвратилась в Россию. В виде инвестиций. Иначе откуда бы да хоть тот же Игорь Юрьевич имел поистине сумасшедшие средства, ну, к примеру, для участия в петербургском аукционе.

– Вы в этом уверены? – без всякого интереса спросил Турецкий.

– В чем, простите?

– Вы сказали о Петербурге. Надо понимать – «Озон» и прочее, да?

– Вполне возможно. Во всяком случае, Игорь как-то сам говорил мне, что собирается сделать очень крупное приобретение. Именно в Петербурге. А что, может, я не то сказал?

– Нет-нет, это так, попутно…

«Вот она где собака-то зарыта! – сказал себе Турецкий. – Надо теперь определять отношения двух банкиров – Потапова и Белецкого. Их разногласия, которых, вполне возможно, и нет вовсе… Ну и гадюшник! Кем же был среди них Нечаев?…»