– А что с Гаем?
Ульрих уже присел и аккуратно осматривал тела солдатов ХаСОМ. На поясах комбинезонов едва угадывалось тиснение двуглавой змеи. Тела представителей ХаСОМ, в отличие от их неудачливых конкурентов, не валялись просто так. Судя по всему, достать этих гостей было трудно, да и численность внушала уважение. ХаСОМ послал для своей миссии всего трех работников, но вот повозиться с ними капитану и доктору пришлось изрядно.
– Гай, сможешь выйти? – бросил через плечо капитан, – Я тебя второй раз спрашиваю, Анна где, ёб твою сухую душу?
В голосе Рика Ульриху послышалась прямая угроза его жизни. В проеме не закрывшейся до конца раскрашенной мембраны отсека показался встрепанный Травкин. Лицо доктора было замотано какой-то тряпкой, из-под которой выглядывали глубокие порезы и кровоточащие ссадины. Тряпка понемногу тоже пропитывалась кровью.
– Осколками посекло, когда вон ту машинку расхерачило, – капитан кивнул в сторону. Проследив взгляд Рика, Ульрих заметил развороченный десантный штурмовой компакт-робот для зачистки кораблей малого и среднего класса. Торчащие в разные стороны конечности и турели наводили на мысль о внутреннем взрыве технического подкрепления.
– Чем это вы его так? – задумчиво осведомилась Елена.
– У Гая запасы боцманского самовоспламеняющегося самогона нашлись.
– Внимание, перезагрузка системы завершена, – внезапно объявил искин. Начало фразы прозвучало на высоких частотах новорожденного младенца, а окончание уже перешло в густой бас немолодого медведя.
– А где Джек? – спросил Гай, вслепую шаря рукой по стене рядом с отсеком. – Не с вами?
– Было три группы, – сказала Елена. – Одну мы встретили внизу, когда вы приказали сваливать. Две оказались здесь…
– Анна…
Не слушая дальнейших рассуждений блондинки, капитан бросился вниз. Ульрих проследил его взглядом, пожал плечами и внимательно посмотрел на перебинтованного Травкина.
– Ты как видишь через эту повязку?
– Никак, – жизнерадостно улыбнулся тот. – Мне осколками лицо посекло, а потом еще и жаром близкого снаряда плазмы глаза сожгло. Вслепую стрелял. Но в вас не попал же.
– Да как сказать… – Ульрих выразительно глянул на свое обожженное плечо.
– Ну, уж скажи как-нибудь, я сам не увижу.
– В плечо ты мне попал, едва я Елену вытолкнул из-под выстрела, когда мы появились.
– А, – махнул рукой Травкин, – это не я, это капитан с его давней знакомой винтовкой. Все это время рассказывал, как они с ней, когда и в каких позах. Фетишист грёбаный, точно говорю.
– А тебе не кажется, что надо бы заняться твоими глазами и лицом? – с сомнением высказал мысль вампир, подходя вплотную к Травкину.
– Мне-то кажется, но медотсек в хлам, если что и уцелело, то не для меня точно. Но проверить, есть ли ожог сетчатки, или просто мои глаза сварились вкрутую, я, наверное, смог бы, но мне нужна помощь. Кстати, а где все-таки Джек, старая еврейская скотина?
Техник очень явно осознал, что у Травкина нашлись не только запасы боцманского варева, но и приличная аптечка с психотропами или иными стимуляторами и обезболивающими.
Тяжелое и мешающее дышать нечто резко откатилось в сторону, и Анна тут же набрала в грудь побольше воздуха, закашлявшись и стараясь дышать часто и открытым ртом.
– Живая? – раздался над ухом хриплый голос боцмана. Аннабель только смогла кивнуть, стараясь подняться, но опираться на одну руку было крайне неудобно.
– Иди сюда, девочка, – Джек схватил ее за здоровую руку и с усилием поставил на ноги. – Я решил за вами вернуться, а тут ты в интимной позе с незнакомым мужиком.
Он хрипло засмеялся и закашлялся. Анна только сейчас увидела, что комбинезон боцмана порван и прожжен в нескольких местах, длинные волосы разметались по плечам, лицо было перепачкано гарью, а на правой скуле наливался огромный синяк. К тому же, ладонь Джека, за которую она ухватилась, поднимаясь на ноги, была выпачкана кровью. Аннабель посмотрела на Кацмана, стоящего на узком переходе и опирающегося на какую-то толстую железяку, судя по всему, вывороченную из переборки корабля. Ткань комбинезона на правом боку свисала лохмотьями, из-под которых проглядывала глубокая кровоточащая рана.
– Серьезное ранение, – сказала Анна, внезапно ощутив, как сдавило горло. – Ты как сюда дошел?
– Волшебные запасы Гая помогли, – он криво улыбнулся, но снова закашлялся. На губах боцмана выступила кровь. Он пошатнулся и упал на одно колено перед стоящей Аннабель.
– Блядь, сдохнуть в позе прошения руки и сердца… ну, пиздец, вообще…
Он завалился на бок и сипло задышал. Его импровизированное оружие, которым Джек размозжил затылок Макса, откатилось в сторону, глухо звякнув о бортик перекрытий. Анна опустилась на колени, быстро осматривая рану Кацмана.
Кровопотеря и так была уже критической. А если подумать, сколько он еще сюда добирался и через что, оставалось только удивляться, сколько крови было в боцмане.
– Система перезагружена… – донеслось в отдалении. Это спрятавшийся искин сумел, наконец, выползти в родное пространство и отвоевать свое место обратно.
– Джек, тебе надо к Доку, – Аннабель чувствовала, что несет какую-то херню, но и молчать не могла. – Давай, вставай, надо до лифтовой площадки добраться, тут совсем недалеко до технического перехода…
– Слушай, Анна, – откашлявшись и стерев кровь с подбородка и губ, серьезно сказал Джек, – а поцелуй меня.
Аннабель едва не спросила: «Куда?», но в этот момент слабый мозг андроида почти намертво завис, стараясь решить сложную задачу. Старпом прямо-таки чувствовала, как схемы и чипы перегорают, превращаясь в мусор и труху, программные коды бесятся, устраивая веселую карусель, а вложенные…
Предательская мысль о том, что ей никто ничего не вкладывал, посетила голову так настойчиво и внезапно, что была сравнима с божественным озарением.
– Встанешь – поцелую, – кивнула она. Теперь оторопел Джек. Туман в зеленых глазах рассеялся, и вместо него снова появилась искра азарта. Блэк Джек не мог отказаться от прямого вызова.
Он оперся на подставленное плечо Анны, схватился за перила, подтянулся и встал.
– Ты… мне… должна… будешь… – сказал он, мешком рухнув обратно. В этот момент Анабель Уискер готова была расплакаться совсем как человеческая женщина, которая никак не может дотащить до флаера тяжелые сумки с покупками.
– Анна!
Капитан появился так неожиданно и бесшумно, что у старпома возникло ощущение, будто он некоторое время стоял за ее спиной, наблюдая за происходящим. Лицо Ричарда было спокойным и сосредоточенным. Лицо профессионала на работе, который не привык отвлекаться на какие-то там мелочи, вроде последних желаний умирающих боцманов.
– Капитан… – она посмотрела на него снизу вверх и почему-то отвела взгляд. На секунду ей показалось, что он злится на нее. Изучая человеческую мимику, Анна знала, что именно микровыражения и выдают людей, но сейчас у нее не было сил присматриваться к таким мелочам, а вот странно блестящие глаза капитана ввели ее в затруднение с идентификацией эмоций Ричарда.
Так смотрят на безвозвратно потерянную жизнь, на уходящую с другим женщину или на проигранные деньги, полученные под залог старого проверенного корабля – единственного, что еще оставалось всегда и везде с тобой.
– Надо отнести его к лифтовой платформе, – сухо и спокойно, без эмоций сказал Рик, не глядя на Анну. – Что с тобой? – вот на этом вопросе голос Рика дрогнул. Едва заметно, чуть-чуть, но все-таки эмоции прорвались. Капитан тут же кашлянул, унимая пробившуюся хрипотцу, вылезающую всегда только от волнения или сильных эмоциональных всплесков.
– Все в порядке, рука сломана, – ответила Анна.
– Иногда мне кажется, что однажды ты поставишь свою голову на пульт и скажешь, что все в порядке, кэп, можем взлетать, – взваливая на плечо Джека, пробурчал капитан.
– А мне иногда кажется, что в эмоциях нет ничего плохого. У людей есть все, но они этим не пользуются.
Если бы Ричард мог, он бы выпустил из рук Кацмана, сел рядом и опрокинул в себя стакан лучшего самогона Кацмана. Не закусывая.
Но он не мог. А продолжать Анна не стала. Да и спроси он ее, что она имела в виду, старпом бы не ответила. Это Ричарду настойчиво подсказывала вездесущая интуиция.
«Корабль чокнутых трупов», – подумал он философски, покряхтывая под весом худощавого, но очень тяжелого боцмана.
Глава 37
Обучение у Кардиналов. Драконодыробоец
Когда наскучит биться лбом
В дверь нарисованную на стене,
Слушай, наверное я плюну на все,
Пусть другие грызут железный орех.
Я считаю до трех:
