сообщение от дилера, в котором говорилось, что он прибудет через десять минут. Тэчжу с тяжелым сердцем уставился на логотип черной лошади, выгравированный в центре руля. «Что ж, прощай». Он окончательно решил выпустить на волю черного жеребца, который бегал только в его воображении. Пусть, как и должен, свободно скачет в дикой природе.
Вскоре приехал дилер и, получив документы и два ключа от машины, с восхищенным видом умчался на черном коне.
«Да, вместо того чтобы каждый день ездить от дома до больницы и обратно, простаивая в пробках перегруженной автомагистрали, отправляйся туда, где ты сможешь свободно реветь мотором, выжимая максимальную скорость. Тебе не нужен водитель, который беспокоится из-за цен на топливо премиум-класса и каждый месяц переживает из-за кредита. Ты заслуживаешь того, кто с легкостью может потратить миллионы наличными и ездить в свое удовольствие. Прости за то, что из-за меня тебе пришлось подавлять свои способности. Расправь крылья! Прощай, мой черный конь».
Без порше, припаркованного перед голубыми воротами, это место выглядело опустевшим, и было слышно, как скрипит в воротах зимний ветер. Настало время открыть их. Настало время снова встретиться с отцом. Тэчжу была ненавистна сама мысль о том, что ему больше некуда пойти. Возможно, ему повезет – если отец уже спит, то Тэчжу сможет проскользнуть в родительскую спальню, избежав встречи с ним. Он будет тихо сидеть в комнате, словно его там и нет.
Входная дверь, которую отец обычно оставлял открытой из-за Чиндоля, была плотно закрыта. Тэчжу медленно открыл ее и осторожно вошел в дом. Темно-коричневых кроссовок, которые обычно носил отец, на месте не оказалось. Шаги Тэчжу осмелели. Гостиная пустовала, что не могло не радовать. Тэчжу направился в спальню. Он даже не подозревал о том, что господин Чан, увидев его спящим в незаведенной машине и дрожащим от холода, ушел из дома, чтобы дать сыну немного покоя.
Тэчжу без сил рухнул на кровать. Вытащив телефон, он быстро открыл банковское приложение, чтобы проверить баланс на своем счете. Деньги еще не поступили. Несмотря на заверения покупателя, что оплата будет произведена сразу же после передачи прав на машину, Тэчжу не мог отделаться от тревоги и даже некоторой паранойи. «А вдруг мою машину используют для совершения какого-нибудь преступления?» – подумал он. Из-за недавней полосы невезения нервы его были на пределе. Примерно через десять минут нетерпеливого обновления экрана платеж все же появился. После досрочного погашения рассрочки за автомобиль у него оставалось около пятидесяти миллионов вон, которые он перевел жене, чтобы покрыть плату за аренду лошади и расходы на проживание. На счете снова стало пусто. «Надо продержаться, пока я не вернусь к работе. Как-нибудь все образуется», – успокаивал он себя. Несмотря на ощущение пустоты внутри, вскоре его одолел сон. Возможно, из-за того, что Тэчжу замерз в машине, одеяло, под которым когда-то спала его мать, сегодня казалось теплее обычного, а знакомый запах, напоминающий о прачечной «Бингуль-Бингуль», принес утешение.
Подушка была влажной от слез. Проснувшись, Тэчжу не мог вспомнить, что ему снилось, но знал, что сон этот был грустным. Тэчжу и не пытался его вспомнить – реальность и без того слишком сурова. Ему ужасно хотелось пить. Открыв дверь, он увидел отца, который сидел на диване вместе с Чиндолем. В горле было так сухо, что, казалось, оно сейчас разорвется, словно лист бумаги, но Тэчжу не мог заставить себя переступить порог.
Воспоминание о том, что ему пришлось продать свой черный порше, который он любил, как второго сына, вызвало прилив обиды. «Я бы никогда так не поступил с Сучханом. Как отец может быть таким бессердечным?» К этому времени конфликт между отцом и сыном превратился в битву двух гордынь, и только Чиндоль, перехвативший его взгляд, казался беспокойным.
Надев пуховик, Тэчжу вышел из комнаты. В обычный вечер отец поинтересовался бы, куда он направляется в столь поздний час, но отец промолчал и только смотрел, как захлопывается дверь.
Не имея возможности даже спокойно выпить дома стакан воды, Тэчжу отправился бродить по улицам Ённамдона. Предупреждение о похолодании не снималось, по-прежнему дул пронизывающий ветер. Зима в этом году выдалась на редкость холодная, до боли холодная.
«Может, пойти в круглосуточный магазинчик и взять хотя бы чашку рамена? Но даже он стоит денег… Ладно, тогда я просто подышу свежим воздухом».
Он вспомнил о супе на говяжьей косточке, которым завтракал последние несколько дней, и пошел дальше. В другое время ночная пробежка вдоль реки помогла бы Тэчжу прояснить голову, однако сейчас он чувствовал себя так, словно задыхается, и не мог даже толком вздохнуть. Машины, на которой можно было бы прокатиться, больше не было. Тэчжу знал, что черный конь, который сегодня ускакал, уже никогда не вернется.
Через некоторое время ноги привели его к ярко освещенной прачечной «Ённамдон Бингуль-Бингуль». Внутри было тепло. Тишину пустой прачечной нарушал шум одной-единственной стиральной машины – она крутилась, образуя пену и издавая звуки, похожие на грохот волн. Рядом с кофемашиной по-прежнему стоял финиковый отвар, который недавно принес сюда господин Чан. Отвар был насыщенного темно-коричневого цвета. Тэчжу поморщился – ему показалось, что запах фиников просачивается сквозь стеклянную бутылочку. Он хотел было сварить себе чашечку кофе, но потом передумал и сел за столик с пустыми руками. Интересно, оставил ли кто-нибудь ответ на его проблемы? Тэчжу горько усмехнулся. Ему казалось, что он потратил впустую сорок лет своей жизни. Подумать только! Эта прачечная оказалась единственным местом, где он мог излить свои тревоги. Он открыл зеленый ежедневник посередине.
– Запись должна быть где-то здесь…
Пролистав еще немного, Тэчжу нашел страницу, на которой записал свои переживания.
«Я бы хотел написать несколько слов о своем сыне. Когда ему было чуть больше ста дней от роду, он поразил всех вокруг, сказав „папа“ раньше, чем „мама“. Но со временем, похоже, у него отпала необходимость обращаться ко мне. Теперь я кажусь ему просто старым упрямцем. Я думал, что хорошо справлялся со своей ролью главы семьи, но для сына я обычный старик, который только и делает, что ворчит. Не знаю, когда мы начали отдаляться друг от друга. Когда он поступил в медицинский университет? Когда женился? Или когда у него появился собственный сын? Я не могу назвать какой-то конкретный момент. Мы просто постепенно становились друг другу чужими».
Тэчжу с любопытством наклонил голову. История казалась знакомой. У него возникло ощущение, что речь шла о нем, поэтому он продолжил читать, не в силах оторваться.
«И все же сила, которая поддерживает меня сейчас, – это воспоминания, которые мы
