Все в стране ждали перемирия, но Тысячелетняя империя продолжала победоносное шествие по Европе, не встречая ни малейшего сопротивления. Капитулировала Дания. Британия оккупировала далекую и холодную Исландию и наметила себе в добычу нейтральную Норвегию. После двух месяцев боёв с англичанами, эта северная страна досталась Третьей империи.
А в самой Германии помимо продуктовых ввели карточки и на одежду. Сандра горестно склонилась над выданными ей купонами. В год на них можно было получить только пять пар чулок. Выходило, что одну пару придётся носить два с половиной месяца. А если она порвется через две недели? Пальто стоило 60 купонов из ста выданных. А обувь и вовсе не продавали.
— Я слышал, — как бы невзначай произнёс Даниэль, — открылись курсы для женщин. Там учат ремонтировать одежду и делать из нескольких старых вещей одну новую.
— Хочешь, чтобы я пошла туда? — скептически уточнила Сандра. — Чтобы меня поучили штопать носки?
— Я просто так говорю.
Но Сандра всё же прошла эти курсы, и даже ухитрилась сшить себе юбку из старой скатерти и связать Даниэлю свитер, чтобы по вечерам ему не было так зябко.
А потом в Тысячелетней империи кончилось мыло. Его выдавали по 125 грамм на четыре недели. Даниэль перестал бриться и начал отращивать бороду исключительно в целях экономии мыла, которое он отдавал Сандре для стирки. Теперь черты его лица приобрели ещё более отчетливый не нордический вид.
Тем временем под грохот немецких танков сдались Бельгия, Голландия и Люксембург. Английские войска неспешно эвакуировались из Дюнкерка. Через сорок четыре дня сражений капитулировала Франция. Перемирие, как и в 1918 году, подписали в Компьене, в том же самом железнодорожном вагоне, который тут же торжественно и сожгли. Но на сей раз, Третья империя радовалась своей победе. Это был реванш за проигранную Великую войну, за версальский грабёж, за годы лишений в голодные двадцатые, за все безобразия социалистов во времена веймарской системы. Это была великая радость, справедливость, восторжествовавшая через двадцать два года ожидания. Теперь война закончилась и все в Германии ждали, когда, наконец, отменят карточки, вернут мыло, и страна возвратится к спокойной мирной жизни. Но налоги только росли, а зарплаты снижались.
Военное рождество, именуемое в некоторых кругах «днем зимнего солнцестояния», семье Гольдхагенов пришлось отметить без праздничного гуся на столе. Цены на птицу подскочили так, что Сандра пожалела отдавать за неё половину зарплаты. Яиц не получилось достать вовсе. Даниэль заметил, что хлеб стал по вкусу не таким как раньше, будто в муку подмешивали кукурузу. Молоко и вовсе продавалось разбавленное водой. Овощи и фрукты отныне можно было найти только у фермеров и по баснословным расценкам. Спекуляции на продовольствии, как это было в двадцатые годы, вернулись вновь.
Кровь для Сандры Даниэль выменивал у доноров на её продовольственные карточки, ведь донор должен всегда хорошо питаться. В основном на сдачу крови приходили многодетные матери. С карточной системой их семьям действительно не хватало продовольствия.
К концу недели от набора карточек Сандры для Даниэля оставались только обрезки на сорок грамм заменителя кофе, пятьдесят грамм маргарина и тридцать грамм мармелада, вернее его суррогата.
Все в империи ждали сытой жизни, но она всё не возвращалась. С трибуны парламента Хитлер призывал Англию к примирению, но гордая «владычица морей» не хотела мира и потопила союзный французский флот отточенным в веках пиратским методом.
А вскоре британские самолеты стали появляться над ночным Берлином и сбрасывать бомбы на жилые кварталы. Власти говорили лишь о неопытности английских летчиков и плохом прицеле их самолетов. Но те продолжали свои террористические налеты на немецкие города, где не было никаких военных объектов. Что и говорить, вождь слишком любил англичан, чтобы их осаживать.
А в самой Англии разместилось правительство Польши в изгнании и сбежавший королевский двор Голландии. На расстоянии ведь сподручнее наблюдать, как враг топчет твою землю и управляет твоим народом, чтобы громче разоблачать агрессора.
29
Покорение Европы шло своим неспешным ходом. Хитлер распорядился захватить Югославию, после того как там свершился государственный переворот и новые власти отказались от дружбы с Германией. А потом Рудольф Хесс сошёл с ума и зачем-то улетел во вражескую Англию.
Даниэль Гольдхаген снова не находил себе места:
— Будет война с Россией, — причитал он, расхаживая по комнате. — Тогда конец. Всему конец.
— Прекрати, — устало одернула его Сандра, ибо уже не могла слышать его паникерских речей.
— Ты что, не понимаешь, чем это грозит?
— Ну чем?
— Война на два фронта, как в 1914 году. Но все будет ещё хуже, хуже, чем в 1918.
— При чем тут 1918 год? — начала было раздражаться Сандра.
Даниэль перестал метаться из одного угла комнаты в другой и внезапно опустился перед женой на колени. В его глазах читался неподдельный страх, который на миг передался и ей.
— Я был на Восточном фронте, Сандра. И я не хочу ещё раз там оказаться. Ты ведь не знаешь, что это такое. Это ад на земле…
— С чего ты взял?.. — хотела было возразить она, но тут же укоризненно добавила, — И почему ты считаешь, что видел нечто такое, чего не видела в госпитале я?
— Потому что в госпиталь привозят живых. Изуродованных, искалеченных, но живых. Ты никогда не видела мертвецов на поле боя. А я видел, и больше не хочу. Сандра, мне ведь нет ещё пятидесяти лет, со дня на день меня могут призвать во фронтовую часть. Что мне тогда делать? Если бы ты только видела, ты бы поняла… повсюду куски вырванного мяса, земля в крови, вывернутые из плоти кости. Один солдат просил меня добить его, чтобы закончились его мучения. Но ведь я не мог, осознавал, что так было бы лучше для него, но не мог. Теперь ты понимаешь, почему я отказался от карьеры врача? Я не знаю, зачем спасать жизнь, если она будет лишь бесконечным страданием.
— Данни, успокойся — призвала его жена. — Никто тебя не заберёт на фронт. Туда отправят молодых никому не нужных санитаров, а не тебя. Ты же работаешь в университете, ты зоолог, а не хирург. Кому ты нужен на фронте?
— Тем, кто дал мне работу, — произнёс Даниэль, а в его глазах читалась скорбь и отчаяние. — Они уже сказали, что война на Востоке будет не такая как на Западе. Там будет настоящая война, и они отправят меня туда.
— Но зачем? — ничего не понимая, спросила Сандра.
— Потому что там будет много мертвецов. А я знаю секрет, как вернуть им жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
