Статуя Цезаря
В этих условиях большинство сената и знати искало человека, способного твердой рукой навести порядок и в то же время сохранить олигархическую республику. Цезарь в глазах оптиматов оставался последователем Гая Мария, вождем демократии. А теперь он был тем более опасен, что после завоевания Галлии увеличил свою популярность среди широких слоев римских граждан и располагал сильной преданной армией. Наиболее подходящим кандидатом на роль спасителя отечества приверженцы олигархического строя считали Гнея Помпея, который совсем недавно был союзником и родственником Цезаря. В самом конце 60-х гг. I в. до н. э. Помпей сблизился с Цезарем и Марком Лицинием Крассом, самым богатым человеком в Риме. Этих трех деятелей объединило недовольство политикой сената. Заключив между собой соглашение – союз трех мужей (по-латински триумвират), Помпей, Цезарь и Красс получили возможность проводить в своих интересах любые законы и постановления. Для скрепления политического союза с Помпеем Цезарь отдал за него замуж свою дочь Юлию. Однако в 54 г. при родах Юлия умерла, а через несколько дней умер и ребенок, внук Цезаря. Тем самым порвалась самая важная нить, связывавшая Помпея и Цезаря. Год спустя во время похода в Парфию погиб Красс. Триумвират распался. Помпей, завидуя военной славе Цезаря, перед которой поблекла его собственная, стал склоняться к союзу с сенатскими кругами. В Цезаре он видел теперь только соперника в борьбе за власть.
Гней Помпей
Помпей был уверен, что, несмотря на свое незнатное происхождение (а он происходил из всадников), у него есть не меньше, чем у Цезаря, оснований занять первенствующее положение в государстве. Он был на шесть лет старше Цезаря и с юных лет отличался на военном поприще. «Он чаще сражался на поле боя с врагом, – говорил о Помпее Цицерон, – чем другие состязались перед судом со своими недругами; больше войн знает он по личному участию в них, чем другие – по описаниям в книгах... В своей юности он изучал военное дело не по чужим наставлениям, а начальствуя сам, не на поражениях, а на победах, считая не годы службы, а триумфы». Помпей воевал на стороне Суллы в первой гражданской войне и обратил на себя его внимание своими военными дарованиями. Сулла прозвал его «Великим» (по-латински «Магном») и, когда тот входил, даже вставал перед ним и обнажал голову. В 81 г. до н. э. в 25-летнем возрасте Помпей, не занимавший еще никаких магистратур, справил свой первый триумф – за победу над нумидийским царем Ярбой. Затем последовали и другие триумфы – за победу в Испании, а позже за успешный поход на Восток, завершившийся разгромом понтийского царя Митридата VI и присоединением к Риму новых провинций в Азии. Еще до этого Помпей присоединил к своей славе честь окончательного подавления восстания рабов под предводительством Спартака. Прославился он также стремительной войной против морских разбойников из Киликии (области на юге Малой Азии), которые наводили ужас на все Средиземное море. Как военачальник Помпей не знал поражений, был храбр и осмотрителен, выделялся своим трудолюбием и честностью. Его любили солдаты. Однако со временем блестящие военные успехи внушили Помпею неумеренное честолюбие и жажду власти. Вместе с тем, в нем не было возвышенности духа и твердости характера, как у Цезаря. Помпей боялся всего рискованного и непривычного. Он готов был стать единоличным правителем, но хотел получить власть законным путем, не порывая с сенатом и оптиматами, с которыми раньше имел достаточно острые конфликты. Сенат, в свою очередь, стремился принять лекарство диктатуры из рук наиболее безобидного врача, каким представлялся Помпей по сравнению с Цезарем.
В условиях нарастающих беспорядков сенат объявил в государстве чрезвычайное положение и поддержал предложение избрать Помпея консулом без коллеги. По сути дела, Помпей наделялся чрезвычайными полномочиями. При этом он сохранял власть по управлению провинциями Испанией и Африкой, что давало ему право командовать находившимися там войсками. Решительными мерами Помпей восстановил порядок в столице. Вместе с тем, он провел ряд законов, которые ставили Цезаря в очень затруднительное положение. Дело в том, что Цезарь вскоре должен был сложить с себя полномочия командующего в Галлии и остаться частным лицом по меньшей мере до новых консульских выборов осенью 49 г. до н. э. В этот период его можно было привлечь к суду, а желающих сделать это было предостаточно среди его завистников и недругов. Поэтому Цезарь добивался продления своих полномочий в Галлии и возможности заочно, не приезжая в Рим, выставить свою кандидатуру на выборах. Законы же Помпея запрещали заочное выдвижение кандидатов и назначение наместником в провинцию раньше, чем через пять лет после отправления должности.
Сенат, почувствовав за собой силу, потребовал, чтобы Цезарь сложил командование в Галлии и распустил армию. Цезарь согласился, но только при условии, что то же самое сделает и Помпей. В ответ последовало сенатское постановление, поручавшее Помпею «следить, чтобы государству не было причинено никакого ущерба». Смысл этих слов был понятен каждому римлянину: они означали, что в государстве официально вводится чрезвычайное военное положение. Помпею разрешалось набирать войска по всей Италии и получать деньги из государственной казны. Два народных трибуна, сторонники Цезаря, наложили запрет на это сенатское решение, но их выгнали из сената. Им пришлось, переодевшись рабами, тайно бежать из Рима к Цезарю.
Цезарь в это время находился в городе Равенне в непосредственной близости от северной границы Италии. С ним был только один легион и 300 всадников. Остальные его войска (девять легионов) находились еще за Альпами, на расстоянии нескольких недель пути. Но Цезарь недолго пребывал в раздумьях и колебаниях. Как это не раз бывало в Галлии, он решил положиться на храбрость своих солдат и внезапность действий. 11 января 49 г. тайно послав вперед когорты, он провел день как обычно, но вечером во время ужина покинул гостей, сел в повозку и нагнал своих марширующих солдат у небольшой речки Рубикон, которая отделяет Цизальпийскую Галлию от собственно Италии. Здесь им ненадолго овладели сомнения, и он сказал находившимся рядом друзьям: «Еще не поздно вернуться; но стоит перейти этот мостик, и все будет решать оружие». Но потом, как бы отбросив все сомнения, он воскликнул: «Вперед, вперед, куда нас зовут знаменья богов и несправедливость противников!» – и добавил по-гречески: «Пусть будет брошен жребий!»
Переход через Рубикон означал начало гражданской войны. Известие о стремительном продвижении Цезаря и о добровольном переходе на его сторону многих италийских городов вызвало в Риме настоящую панику. Сторонники Помпея, помпеянцы, как их стали называть, больше рассуждали о предстоящей войне, чем всерьез готовились к ней. Рассчитывая на свой военный опыт и популярность, Помпей высмеивал тех, кто страшился войны, а тем, кто указывал на отсутствие войск, отвечал: «Стоит мне только топнуть ногой в любом месте Италии, как тотчас же из-под земли появится и пешее и конное войско». Теперь же, когда Цезарь всего с одним легионом приближался к Риму, ошеломленный Помпей не мог ничего противопоставить своему сопернику. Семь из подчиненных Помпею легионов находились в Испании, два в Кампании, а еще один только формировался, и набор его шел очень туго. В такой ситуации Помпей принял решение оставить Рим. Он призвал магистратов и сенаторов последовать за ним, заявив, что будет считать врагами отечества всех, кто не станет сражаться на его стороне. Вместе с консулами и значительной частью сената Помпей направился на юг Италии в портовый город Брундизий. В спешке помпеянцы даже забыли захватить с собой государственную казну. Преследуя бежавших, Цезарь, минуя Рим, пошел прямо к Брундизию и осадил его. По дороге он существенно пополнил свои войска, но, не имея кораблей, не смог помешать отплытию помпеянцев в Грецию.
Вернувшись в столицу, где все с трепетом ожидали его прибытия, Цезарь не стал казнить никого из своих политических противников и провозгласил, что будет считать своим другом всякого, кто не выступит против него с оружием в руках. Захваченных в плен солдат Помпея он без всяких условий отпускал по домам. Милосердие и великодушие Цезаря очень многих привлекали на его сторону. Он твердо держался этой политики. Даже после того, как к Помпею перешел его ближайший друг и помощник в галльских войнах, очень способный командир Тит Лабиэн, Цезарь проявил величие духа: он отправил вслед перебежчику все его деньги и имущество. Только единственный раз он прибегнул к насилию. Нуждаясь в средствах для продолжения войны, Цезарь приказал забрать деньги из оставленной Помпеем государственной казны. Его не остановил даже протест народного трибуна. Когда тот преградил ему дорогу к казнохранилищу, Цезарь пригрозил ему смертью, сказав: «Знай, что мне гораздо труднее сказать это, чем сделать». Однако и этих средств было недостаточно. Поэтому Цезарь занял денег у своих военных трибунов и центурионов. Этим займом он привязал к себе командиров, а щедростью купил расположение солдат. Однако самоотверженность и преданность солдат и без того были поразительны. Еще в самом начале гражданской войны они обещали ему служить добровольно, без жалованья и пайка: те, кто побогаче, брались заботиться о тех, кто победнее, а центурионы предложили снарядить по всаднику из своих сбережений.
